Средство от облысения - Наталья Нестерова

– Может, мне Лену с детьми к родителям в Сибирь отправить? – разволновался Володя.

– В Сибирь мы всегда успеем. Пока! Ты слово дал! – напомнил Егор и отключился.

Володя вернулся в гостиную. Канарейкин рассказывал о своих первых изобретениях, сделанных тридцать лет назад. В качестве референтного лица, к которому обращал пламенную речь, Канарейкин выбрал Милу, юриста-нотариуса. И очень нервировал Гену, провоцировал на ядовитые вопросы и уточнения. Алла прилежно стенографировала и просила по буквам медленно диктовать технические термины.

Иван Лобов крутился вокруг изобретателя и делал снимки. Канарейкин вздрагивал от вспышек фотокамеры.

– Вот, возьмите. – Володя протянул Канарейкину листок. – Здесь фамилия, имя, отчество, рабочий телефон и адрес следователя. Он ждет вас завтра в двенадцать с чистосердечным признанием в трех экземплярах.

– В трех разных? – опешил изобретатель.

– Просто копии, – успокоил Володя и не стал говорить, какие материальные трудности испытывают органы правопорядка.

Володин жест настолько походил на блатное протежирование – мол, следователь у нас свой, карманный, что все опешили. Только Канарейкин возликовал:

– Я скажу, что от вас, да? Огромное спасибо! Елена Викторовна! По гроб жизни!

Он до выхода рассыпался в благодарностях, и Лена с Володей испытывали неловкость людей, которые только сказали, где анализы сдают, а вовсе не обещали хороший результат.

– Дядя Родион! – Насте хотелось поучаствовать в творческом процессе писателя. – Ведь это прекрасная идея: человека убивают из-за шпунделя!

– Шпинделя, – автоматически поправил Гена.

И склонился к уху жены. Он весь вечер ей что-то шептал. Красное ухо Милы с дорогой сережкой напоминало приплюснутую креветку с бриллиантовой висюлькой.

– Если вокруг тебя будут виться такие шпиндели, даже если они шпундели, то я за себя не отвечаю!

– Родик! – нахмуренно проговорила Алла, рассматривая свои записи. – Многие технические детали, термины... не гарантирую. Но мы всегда можем проконсультироваться у Лены.

– Я репетитора по английскому прогулял, – сообщил Ваня. – И не жалею.

– «По английскому прогулял»! – передразнил Петя. – По английскому не прогуливают, а только уходят невоспитанные личности.

Петя добился того, чего желал весь вечер.

Папа, мама, Настя посмотрели на него с уважением.

– Строго говоря, – сказал Родион, – не по английскому, а по-английски. Но это стилистические мелочи и придирки. Друзья, у нас еще осталось выпить? Гена, разливай дамам ром с текилой. Дети, налейте себе воды. Я хочу предложить тост за семью Соболевых, за Лену и Володю. На первый взгляд они совершенно обыкновенные простые люди…

– Но я готов им все органы отдать! – перебил Гена.

– Ничего другого. – Мила кокетливо прихлопнула его рот ладошкой. – Ничего другого мой… – она запнулась и решилась, – мой муж предложить не может. И тем он прекрасен!

У Гены не было слов, знамя подхватила Алла:

– Если бы вы знали Лену! Если бы вы знали их так, как знаю их я!

– А мамина работа и «Олимп» накрылись медным тазом! – встрял Петя.

Его ставки рухнули, сестра привычно врезала ему в бок.

– И пусть! – оптимистично воскликнула Лена, у которой глаза заволокло слезами умиления. – И пусть! Зато…

Она так выразительно посмотрела на мужа, что мысль ее стала всем понятна. Баланс счастий и несчастий в семье Соболевых пришел в норму.

– За ТО! – проговорили все разом.

И сдвинули фужеры.