Проклятая свобода - Айла Скай

— Мы как раз обсуждали наше фееричное выступление недавно, — великан придвинул ближе одну из красоток, и та хихикнула в ответ.

— Медея заинтересовалась падением вышек и защитного купола. Они, словно стервятники, подхватили это. По нашим данным они готовят наступление, — коротко добавил Лан.

— Неудачи врагов порой становятся причиной принятия опрометчивых решений. Никто из них не знает, что орда спрятана в лесу, — заметил Филат.

— Каков же план? — озвучила свой вопрос.

— Мы дождемся пока они начнут наступление, и мертвецы вступят в бой. Каждый павший автоматически пополнит наши ряды, — доложил Трифон. — Телепатов, оказавшихся за стенами, изолируют и усыпят. Прорядим их ряды, а уже после — ударим по самим городам.

— Это будет длиться долго, — заметила я.

— И что ты предлагаешь? — с интересом спросил Деймос.

— Я загляну внутрь.

— Это исключено. Слишком рискованно.

— Думаешь, что кто-то сможет остановить меня?

— Мы не знаем, есть ли что-то подобное твоему браслету в их арсенале. Что если ты окажешься в их руках вновь? — задал вполне резонный вопрос Деймос.

— Хороший вопрос. Не попробуем — не узнаем. Побуду троянским конем… хотя нет, скорее лисой, угодивший в курятник, — улыбка коснулась моих губ.

— Ты и есть троянский конь для всех нас, — покачал головой Деймос. — Божества ведь до сих пор в твоей голове? — все разом напряглись от его вопроса. — Голоса ведь не стихают ни на минуту, Амара?

— Я могу их контролировать их, — возразила.

— Хотел бы я тебе верить, вороненок. Но мы все были на твоем месте… И осознаем, чего может стоить потеря контроля. Когда чувства возьмут верх над разумом, останется лишь тьма, и в ней ты не сможешь отделить врагов от друзей. Кровавая жатва не просто носит свое название. Не останется ничего — только ярость и боль. Мы только оттащили тебя от края. Но он до сих пор близок к тебе, и ты даже не представляешь насколько. Один шаг — и ты окажешься в бездне, из которой выбраться будет практически невозможно, — его голос был серьезен как никогда ранее. — Посмотри на людей, окружающих тебя. Теперь они — твой народ. Готова ли ты пожертвовать ими?

— Никто не обязан становится жертвой.

— Но станет, если ты утратишь над собой контроль.

— Не думаю, что это когда-либо случится.

— Это случится, как бы горько ни было это признавать, Амара. Это случалось с каждым из нас. Божества, живущие в недрах вулкана жестоки и неумолимы. Они требуют жертв. Они живут ради этого. Остается один вопрос, который до сих пор не был озвучен. Почему ты выжила? Я безумно рад этому, однако ты была человеком, в отличии от нас. Мы людьми никогда не были. Мы были порождением хаоса и разрушения. И хотя большая часть из нас появилась из его недр, только я смогу выйти из него, попав вновь. Остальные навеки канут в нем, обреченные на вечные страдания, которыми питаются божества, — все слушали Деймоса не отрываясь.

— Почему только ты? — спросила, хотя ответ уже крутился на моем языке. Он был самым настоящим божеством. Бог Смерти, имеющий много ликов.

— Ты знаешь. Либо догадываешься. Хотя не уверен, что каждый из присутствующих помнит это. Время и над нами неумолимо. Память о произошедшем стирается быстро. Вулкан не всегда был вулканом. Вначале это был просто разлом. Я был одним из заключенных по ту сторону ублюдков. Одним их самых свирепых. Не знаю, существует ли рай, но преисподняя вполне себе реальна. Я из самых ее недр. Я — одно из божеств разлома. Не просто повелитель мертвых. Я — Бог Смерти, — все, кроме приближенным ему ахнули. — Трифон, Лан, Бром, Филат и Гор — демоны, последовавшие за мной. Кроме нас были и другие, кто смог проникнуть в ваш мир. Охваченные яростью и жаждой, мы вершили кровавую жатву, продолжающуюся веками. И только тогда, когда ваш мир не стал походить на тот, откуда мы пришли, каждый из присутствующих задумался о цене сотворенного нашими руками. Наш мир полон боли, войны и разрушения. Наш мир — непроглядная тьма. Задумавшись, мы решили пересмотреть наши приоритеты. Не все из нас были согласны. Была самая настоящая бойня. В итоге остались лишь шестеро. И я запечатал разлом навеки. Никто не смог бы выбраться оттуда вновь. Но попадавший туда возвращался на ту сторону, и это стало воистину самым страшным наказанием.

— Почему ты можешь вернуться обратно? — спросила я.

— Я бы не назвал это вернуться. Я говорил про то, что если я попаду в вулкан, я выйду из него. Для меня разлом запечатан навеки. Для меня он не опасен. Чего не могу сказать про остальных, — ответил Деймос. — Каждый из нас шестерых порой слышит голоса, но они не имеют над нами власти. В отличии от тебя. Ты — ящик Пандоры. Теперь это не метафора, Амара. Ты сосуд, через который они могут утолить свою жажду страданий. Они дали тебе силу, но цену ты познаешь позже.

— И что же будет, если она потеряет контроль? — тихо спросила Селена, смотря на меня.

— Лучше бы никому из вас не познать, что тогда произойдет, — хмуро ответит Деймос.

— Ну супер… Как была чудовищем, так и осталась, — протянула я. Подхватила со стола бокал и осушила его одним глотком. — Наша привязка — это очередные оковы, не так ли? — откинулась на подушки.

— Ты и так знаешь ответ на свой вопрос, вороненок.

— Так, стоп, — нарушил гнетущую атмосферу Трифон. — Ну и что с того, что она их слышит? Со временем это пройдет. Как и с каждым из нас.

— Пройдут века, Трифон. И ты это знаешь, — безапелляционно отрезал Деймос.

— Ну и? Плевать, мы будем рядом, Амара, — великан обратился ко мне. — И всегда прикроем.

— Мне нужно подышать. Я пожалуй пройдусь, — встала со своего места. Селена попыталась проследовать за мной, но я остановила ее рукой. — В одиночестве.

Глава 23. Да будет кровавая жатва!

Внезапно ожерелье сдавила мое горло, а тяжесть короны на моей голове ощущалась слишком сильно. Я нырнула под занавески и пошла прочь от толпы пирующих. Каждый мой шаг отдалял меня от них, а голоса в сознании стали громче. Отмахнулась от них, закрыв их так далеко, насколько вообще могла. Вечерняя прохлада казалась обжигающей. Я шла вперед, отдаляясь от замка, прямиком к шуму беснующихся волн. Ярость и неизвестность ядом отравляли мою кровь и мысли. Очень скоро перед моим взором появился скалистый обрыв, и я села на его край.