В ожидании счастья - Джил Грегори

– Ограда – вот какая идея. – Маркус Граймс затянулся сигарой, наблюдая за тем, как солнце опускается за холмы. – Ограда из колючей проволоки.

– Дьявольская лента, – презрительно произнес Сойер. Так американцы окрестили изобретение фермера-янки Джо Глиддена.

– В наши дни в Панхэндле много таких заграждений, Сойер. Ранчо Фраинг-Пен отгородило себе свыше сотни тысяч акров. – Он нахмурился. – Я слышал, это стоит тридцать девять тысяч долларов. Но зато есть гарантия, что туда не забредут фермеры и овцеводы. – Маркус Граймс за последние десять лет здорово набрал вес. Жилет и сюртук с резными перламутровыми пуговицами еле сходились на нем. – Пока еще они не осмеливаются, но вода и трава скоро станут дефицитом, если эти чертовы новички будут прибывать. Да, есть еще кое-что.

Он посмотрел на Сойера, его глаза лукаво заблестели.

– Тебе ведь известна идея селекции крупного рогатого скота, которую выдвинули несколько лет назад Миффин Кенеди и Ричард Кинг? Так вот, этот парень думает, что она должна неплохо себя оправдать. Он владеет консервным заводом на востоке и знает, что вкусы горожан относительно говядины изменятся.

– У меня самого возникало несколько мыслей по этому поводу. – Сойер подумал о своих стадах, в основном состоявших из лонгхорнов.[4]Они хорошо развивались, питаясь травой, но, когда получали зерно, результаты были намного хуже, чем у шортгорнской или герефордской пород. Наибольшие прибыли приносил скот, вскормленный злаками. Если бы ему удалось скрестить шортгорнов или герефордов со своими коровами, то получилась бы улучшенная порода скота, наделенная выносливостью лонгхорнов и с лучшими мясными показателями. Вот тогда бы он сделал настоящие деньги! – Селекция – выгодное дело, но и большой труд. Нужно будет обнести изгородью все стадо. Обойдется недешево.

– Именно поэтому нам необходим капитал возможного партнера с востока. Никто не знает скот так, как техасцы, и этот парень признает это. Он говорит, что позволит нам вести дела так, как мы считаем нужным, и, естественно, только на таких условиях мы согласимся иметь с ним дело. Но, Сойер, мне кажется, что если мы объединим силы и будем работать вместе, то это будет выгодно для всех.

Сойер наблюдал за Джоной. Какой он ловкий, как прекрасно держится в седле!

– Скажем, если я заинтересовался… каким будет следующий шаг?

– Я пригласил его сюда, чтобы он осмотрелся в нашем округе. Он приедет в конце месяца и привезет с собой своего адвоката. Тогда и обговорим все детали.

Все это звучало по-деловому, по крайней мере то, что предлагал человек из синдиката. И все же Сойер, окидывая взором освещенную заходящим солнцем прерию, бескрайнюю и устрашающую в своей естественной красоте, пробормотал:

– Мне не по себе от мысли, что колючая проволока появится в Тэнглвуде. Это… неправильно.

– Мы не можем бороться против будущего, Сойер. Те, кто этим занимается, теряют время. – Маркус похлопал его по плечу. – Нужно идти в ногу с будущим, быть впереди всех – или нас растопчут.

Маркус прав, Сойер это знал, как знал, что у него нет выбора. Этот шаг важен для Тэнглвуда, для сохранения выжженной солнцем земли, для дерзких планов и немыслимых богатств, которые он поклялся передать своему сыну.

– Я с тобой, Маркус. – Он пожал руку давнему другу, чувствуя облегчение от того, что принял решение. – Ганнетт должен быть под рукой, чтобы оговорить все детали в соответствии с законом, но мне кажется, все пойдет гладко, если мы с тобой будем вместе. Как зовут этого парня, который должен стать нашим партнером?

Граймс снова затянулся сигарой.

– Вентворт, – сказал он. – Колин Вентворт.

Сойер кивнул, снова устремив взгляд на мальчика, объезжавшего пятнистого пони. Джона повернул животное к коновязи у загона.

– Папа, смотри! – Он пришпорил Пеппера, пустив его в галоп, пригнулся к самой шее пони и перемахнул через коновязь с запасом в целый фут, издал индейский клич, помахал шляпой и как молния помчался по прерии.

– Ну и парень у тебя! – засмеялся Граймс, когда облако пыли и сумерки поглотили коня и всадника.

Сойер улыбнулся горделивой улыбкой отца, чиркнул спичкой о перила веранды и закурил сигару.

– Да, он настоящий сорвиголова, к большому огорчению его матери, – с усмешкой сказал он. – Но я бы не хотел, чтобы мой сын был другим.

Маркус пошел в дом, чтобы выпить кофе, а Сойер остался на веранде, думая о переменах, которые ждут Тэнглвуд, и о человеке с востока, который поможет их осуществить. Он курил и ждал, когда вернется его сын.

Странное чувство охватило Мэгги, когда она поднималась на веранду Граймсов под руку с Сойером в тот вечер, когда Аннабел устроила прием в честь гостей с востока. Она не знала почему, но ей вдруг стало холодно. Ее знобило. Она на миг остановилась в дверях, словно боясь войти в дом.

Для неожиданной тревоги, охватившей ее, не было никаких причин: дети находились под надежной крышей родного дома на ранчо, делали уроки. Толстые стены Тэнглвуда защищали их от холодного осеннего ветра, который свистел в холмах и ледяным дыханием касался шеи Мэгги под кружевной шалью. Они были в безопасности, здоровы и счастливы, а она с мужем приехала к друзьям, чтобы вместе с ними приятно провести вечер. Откуда же волнение, дурное предчувствие?

Сойер постучал в дверь, и она постаралась стряхнуть с себя оцепенение. Какая глупость! Вечер обещает быть приятным, ведь Аннабел – чудесная хозяйка, а Хэтти и Билл Бенсон отличная компания. Несмотря на то что на вечере будут присутствовать незнакомые люди, ей не стоило беспокоиться. По правде говоря, Сойер и Маркус в последние несколько недель только тем и занимались, что совещались друг с другом, обсуждая какое-то новое деловое партнерство, животноводческий синдикат, который они собирались создать совместно с какой-то богатой восточной корпорацией. Оба были в последнее время вспыльчивыми и раздраженными – наверное, их беспокоило новое предприятие. Впрочем, сегодня Сойер, кажется, находится в самом веселом расположении духа оттого, что «партнеры-янки», как он их называл, наконец приехали, чтобы обсудить детали соглашения. Она уже давно не видела Сойера таким оживленным и была уверена, что они с Маркусом сумеют настоять на своем в предстоящих деловых переговорах. Однако откуда появилась тревога на освещенной фонарем веранде? Когда Аннабел открыла дверь дома, чету Блейк охватила волна света и веселья, и предчувствия Мэгги испарились.

– Мэгги, Сойер, заходите скорей. Да вы совсем замерзли! Ужасный ветер определенно невыносим. О, Мэгги! – Аннабел взглядом знатока сразу же оценила платье подруги, сшитое из изумрудной тафты, с зауженными рукавами, отороченное по вороту черным кружевом. Тонкую талию перехватывал черный бархатный пояс, а длинная юбка пышными складками спускалась до пола. Цвет платья удачно подходил к рыжеватым волосам Мэгги, собранным в узел на затылке, и подчеркивал блеск ее широко поставленных глаз. – Восхитительное платье! Вы просто затмили меня, Хэтти, всех наших дам, – она понизила голос до заговорщицкого шепота, озорно улыбнувшись, – и даже сказочную красавицу блондинку, которая считает себя намного выше той компании, в которой оказалась! – Последние слова она произнесла на ушко Мэгги и показала на гостиную, из которой доносились приглушенные голоса.