Второй шанс для старой девы - Анна Рейнс

с такой силой, что полностью перекрывает дыхательные пути. Трепыхаюсь под ним, хриплю. Легкие разрывает от нехватки кислорода, в глазах темнеет.

Все заканчивается резко.

Что-то или кто-то буквально срывает с меня Джерольда. Я делаю судорожный вдох, переворачиваюсь набок. Надсадно кашляю, чувствуя, как из глаз слезы градом текут. Меня всю трясет, руки ходуном ходят. В сознании полная каша.

Поднимаю взгляд и вижу Эммета. На лице выражение глухой ярости, с которой он обрушивает на лицо противника кулак. Удар. Еще. Слышу неприятный хруст, от которого внутри поднимается тошнота.

— Я. Предупреждал. Тебя, — отрывисто говорит он, в буквальном смысле вбивая каждое слово. На меня не смотрит — только на слабо сопротивляющегося противника. У них комплекция хоть и несильно отличается, но Эммет его буквально задавливает своей мощью.

Мутным взглядом окидываю останавливающиеся неподалеку кареты. Вижу одинокого коня — вероятно, Эммет опередил их, приехав верхом. Встаю на четвереньки и ползу к тому месту, куда Джеролд выкинул браслет. Сейчас я помню то место совсем примерно… каковы шансы его отыскать?

Судорожно ощупываю руками траву, чувствуя, как из глаз непрерывно текут слезы. Громко шмыгаю носом.

— Марго! — от рыка Эммета все внутри сжимается. Как раз в этот момент нащупываю тонкий метал.

Смотрю на Эммета — он поднимается и медленно идет ко мне. В голове бьется лишь одна мысль: “не хочу умирать”.

Почти не колеблюсь, надевая украшение на руку. Защелкиваю замок, и запястье буквально пронзает холодом. Словно руку в жидкий азот опустила. Она немеет, и сотни маленьких иголочек ползут вверх. Охватывают предплечье, плечо, поднимаются по шее и спускаются к груди.

— Пожалуйста, Эммет, — охрипшим голосом говорю я, пытаясь отползти назад. Плачу, баюкаю онемевшую руку на груди. — Он убьет меня.

Выгляжу, наверно, до крайности жалко. Его брови хмурятся, на лице выражение крайней сосредоточенности, руки в крови. Но Эммет не сбавляет шаг. Где-то позади поскуливает от боли Джеролд, и к нему уже подбегают люди.

Как же я хочу оказаться подальше от этого места…

— Успокойся, Марго. Я со всем…

Окончание фразы не слышу — после волны холода меня вдруг окатывает жаром. Воздух вокруг становится зыбким, и я чувствую, как куда-то падаю. Картинка перед глазами расплывается, к горлу подступает тошнота.

Мир крутится перед глазами словно в калейдоскопе. Зажмуриваюсь, напрягая каждую мышцу в теле.

Миг — и меня словно выплевывает куда-то. Накрывает волна воды, утягивая за собой. Наполняет нос и горло. Платье намокает и весит целую тонну. Пытаюсь хоть что-то рассмотреть, но глаза щиплет, словно от соленой воды.

Да и звуки… похожи на море.

Выпрямляюсь и чувствую под ногами дно. Впереди песчаный берег. Судорожно выдыхаю и иду к нему, преодолевая сопротивление волн и тяжелой одежды. На пляж буквально выползаю и валюсь ничком на живот, пытаясь отдышаться.

В теле такая слабость, что и мизинцем не пошевелить. Яркое солнце беспощадно палит, и я только и успеваю подумать:

“Сгорю же”.

После этого наступает тьма.

Эпилог

Прихожу в себя рывком, словно кто-то нажал кнопку включения. Лежу на узкой кровати в незнакомой комнате. У противоположной стены точно такая же, заправленная, но явно кому-то принадлежит. Под подушкой виднеется уголок книги.

Оглядываюсь. Красно-белые обои, коричневая мебель, большое окно, через которое проникает свежий воздух. Вдали слышится плеск волн и крики чаек, но они вызывают не умиротворение, а все растущую тревогу.

Где я?

Воспоминания наваливаются тяжелой плитой, выбивая из моей груди воздух. Встреча с Андреем, арест, побег… Может, это все просто было дурным сном?

Сажусь на кровати, откидывая в сторону легкое покрывало. Мутит так, что, кажется, вот-вот стошнит. Смотрю на левое запястье, на котором был браслет.

Его нет.

Зато осталось точное повторение рисунка, что теперь оплетает кожу, как татуировка. Вижу зеркало и на слабых ногах подхожу к нему. Не знаю, что ожидаю в нем увидеть, но в отражении по-прежнему Маргарет Бенсли.

Я.

В белой ночнушке до колен, со всклокоченными волосами и желтыми синяками на шее, что уже почти сошли с кожи. Провожу по ним пальцами и хмурюсь. Сколько прошло времени?

— Очнулась, наконец, — дверь позади меня открывается. Я оборачиваюсь так резко, что невольно покачиваюсь. В глазах на мгновение темнеет, а затем я вижу Андрея. Волосы коротко острижены, взгляд цепкий, а на губах вежливая улыбка.

— Где я? — хрипло спрашиваю я. Слова царапают сухое, точно наждачка, горло, и я невольно ищу взглядом воду. Стакан стоит на небольшом столе возле окна и, покачиваясь, и иду к нему. Делаю несколько жадных глотков, а затем снова смотрю на гостя.

— В безопасности, — отвечает Андрей, следя за каждым моим движением. — Приходи в себя, скоро я тебе все тут покажу. А потом мы поговорим.

И, заметив мое позеленевшее лицо, добавляет:

— Туалет там.

Несусь в сторону указанной двери, и меня начинает выворачивать. Закончив, оседаю на пол и тыльной стороной ладони стираю выступившие слезы. Руки ходуном ходят, да и в целом состояние у меня — хуже не бывало. Снова мутит, слабость такая сильная, что едва ли могу дойти обратно до кровати.

Неужели все это из-за браслета?

— Пойдем, я тебе помогу, — в помещение заглядывает какая-то девушка. У нее длинные русые волосы, свободная белая рубашка и шорты до колен. — Меня Нина звать, а тебя как?

— Маргарет, — выдавливаю я, принимая ее протянутую руку.

— Не, твое имя, — делает ударение на “твое”. — С Земли.

Настороженность во мне борется с облегчением. Иномирянка. Такая же, как и я.

— Рита. Разве ты уже не знаешь его?

— Конечно, знаю. Просто проверяю, что память у тебя не отшибло, — она улыбается, помогая мне сесть на кровать. — Вот так…

— А могло?

— Да все по-разному реагируют на открытие потоков, — вздыхает она. — Ты у нас рекордсменка. Больше двух недель провалялась. Думаю, положение твое еще сказалось.

— Какое положение? — не понимаю я.

Нина заметно смущается.

— Ой, и точно. Не могла ты знать, срок-то еще совсем маленький. Ребеночка ты ждешь. Лекарь сказал, когда в последний раз тебя осматривал.

Ступор. Я смотрю на нее, словно ожидая, что она сейчас засмеется и скажет, что пошутила. Но она не смеется. Глядит на меня немного смущенно и с легкой полуулыбкой. А мне кажется, что у меня весь мир катится куда-то в бездну, грозясь утащить за собой.

— Лекарь сказал? — хрипло повторяю.

— Ага, он тоже из наших…

Она говорит что-то еще, но звуки доносятся словно сквозь толщу воды.

Как так получило? Нет, я, конечно, знаю, как, но… аааа. Провожу по лицу подрагивающими ладонями, пока паника бьется