Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

уверяет Рональд, большим пальцем поласкав губы Хелен, и проводит рукой по животу девушки, который она невольно втягивает.

— Эх, чую я, что у нас будет очень классная веселуха! — бодро восклицает Лютер, разместив руку на внутренней части бедер Хелен.

— Ага… А в следующий раз уже Дэвид с Дарреном поразвлекаются с подаренной нам Маркусом шлюшкой.

— Чудо-шлюшкой! — весело подмечает Рональд. — Которой не надо платить баснословные бабки. Такая будет доступна даже нищеброду.

— Ох, мне не терпится поскорее кончить!

— Мне тоже. Так что харе уже болтать и давай приниматься за дело.

— Нет, пожалуйста… — в очередной раз взмаливается Хелен. — Не делайте этого. Не надо.

— Надо, малышка, надо.

Пока Хелен резко мотает головой и дергает руками и ногами, Рональд сжимает ей челюсть и приникает к губам, чтобы оставить на них несколько коротких поцелуев. Лютер же в этот момент уделяет внимание ее оголенным ногам, по которым медленно проводит сухими ладонями, и чуть дольше задерживается на ее тонких щиколотках. Девушка чувствует себя как никогда уязвимой и незащищенной, будучи связанной и лишенной какой-либо возможности сопротивляться и бежать. Она в отчаянии от того, что ей остается только срывать голос истерическими криками и горько рыдать, пока двое незнакомых мужчин так нагло облапывают все ее тело, норовя залезть ей в нижнее белье и избавить от одежды, чтобы сделать быстро свое дело.

— Слушай, брат, что-то у меня уже башка болит от ее оров и писклявых «отпустите, пощадите», — хмуро говорит Лютер, обеими руками больно сжав грудь Хелен.

— Так мы сейчас это исправим! — бодро восклицает Рональд. — Тут где-то была тряпка, которой можно завязать этой девчонке рот.

Рональд встает с кровати и начинает ходить по всей комнате в поисках необходимой ему вещи, пока Хелен бьется в конвульсиях и отчаянно пытается освободиться, а Лютер запускает руку в по-прежнему расстегнутые джинсовые шорты девушки и запускает пальцы во влагалище.

— Пожалуйста, хватит! — душераздирающе вскрикивает Хелен. — Я не хочу… Пожалуйста, не надо… Ради всего святого! ПОЖАЛУЙСТА, НЕТ!

— Блять, ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ, ДРЯНЬ! — рявкает Лютер, залупляет Хелен крепкую пощечину и плотно закрывает ей рот рукой. — ЗАТКНИСЬ, ПОКА МЫ НЕ УСЫПИЛИ ТЕБЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

Хелен пытается что-то сказать, но только лишь может истошно мычать и дергать руками и ногами со слезами, что катятся по щекам из красных опухших глаз.

— Пора бы тебе уже уяснить, что ты скоро сдохнешь. СДОХНЕШЬ! ТЕБЕ УЖЕ НИЧТО НЕ ПОМОЖЕТ! А ДО ТЕХ ПОР МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ С ТОБОЙ ВСЕ ЧТО ЗАХОТИМ! ПОНЯЛА МЕНЯ, ТВАРЬ? ПОНЯЛА, Я СПРАШИВАЮ?

— Все, сейчас мы быстро решим проблему, — уверенно говорит Рональд, подходя к кровати с куском плотной ткани в руках. — Будет только лежать и мычать.

С этими словами Рональд плотно завязывает рот истошно кричащей Хелен тряпкой, чтобы она не смогла сказать ни слова.

— Ну вот, совсем другое дело! — восклицает Рональд и убирает некоторые пряди волос с лица Хелен.

— М-м-м-м-м! — с широко распахнутыми, мокрыми глазами мычит Хелен. — М-м-м-м-м!

— По-моему, и этого будет мало, — хмуро бросает Лютер. — Так и будет клевать мозг и визжать громче поросенка.

— Ничего страшного. Продолжит в том же духе – как следует поджарим ее электрошокером.

— Он у тебя с собой?

— А то, друг мой!

— Ну ты молодчик! Просто красавчик!

— Не отвлекайся от процесса, приятель!

Хлопнув Лютера по плечу, Рональд садится на кровать и проводит по всей длине задранных у нее над головой рук Хелен.

— Я не уйду отсюда, пока не трахну ее.

— Я мечтал об этом с того самого дня, когда она утонула бы, если бы ее паршивая псина не притащила туда Роуза, — заявляет Лютер, все-таки развязывает веревки на ногах Хелен, разводит их в разные стороны и пальцами ласкает ее промежность, пока та сильно напрягает бедра. — Потерял голову, когда она вырубилась и затихла. Я хоть смог увидеть, насколько она сексапильная.

— Да-а-а-а… — с жаром произносит Рональд, похотливым взглядом окинув Хелен с ног до головы и почувствовав, как напрягаются все его мышцы. — Она и правда хороша… А в штанах уже ахереть как тесно.

Издав полный наслаждения стон, Лютер и Рональд продолжают бесцеремонно наглаживать и нацеловывать все тело Хелен, пока она горько плачет и чувствует, как ее сердце отбивает бешеный ритм. Если поначалу девушка точно верила, что за ней обязательно придут, то теперь ее надежда во что-то подобное слабеет все больше с каждым днем. Может, ее сейчас и ищут, но никто не может даже догадаться, в каком направлении им нужно двигаться. Никто не догадывается, что ее подвергают насильственным действиям сразу два человека. И уверена, что такое произойдет еще не раз, пока она находится здесь совсем одна, без какой-либо защиты.

«Господи, за что мне все это? — недоумевает Хелен, уставив свой пустой, мокрый взгляд на потолок. — Неужели я никак не смогу выпутаться из этой ситуации? Я не хочу умирать… Не хочу… Не хочу, чтобы эти люди меня насиловали. Мне страшно… Очень страшно…»

В этот момент Хелен напрягает мышцы живота, который обеими руками сейчас наглаживает Рональд.

«Неужели это мое наказание? Неужели это карма за все мои поступки прошлого? Я вынуждена страдать из-за того, что когда-то была полной дурой и творила то, что мне сейчас даже вспоминать стыдно?»

Хелен негромко шмыгает носом, негромко взвизгнув от боли, когда Лютер больно сжимает ее грудь и оттягивает соски после того, как задирает топик.

«Прошу, господи, помоги мне! Помоги мне выбраться отсюда живой. Дай ребятам какой-то знак. Пусть они найдут меня… До того как они закопают меня в землю. Я не справлюсь без них. Потому что слишком слаба против этой оравы. Я не могу… Не могу… Я в безвыходном положении. Вся надежда только на Питера, парней и девочек. Только они могут мне помочь. Умоляю, боже, ради всего святого, спаси меня. Я не хочу умирать. Не хочу…»

Хелен начинает рыдать еще пуще прежнего, когда Лютер медленно, но уверенно стягивает с нее джинсовые шорты, кладет их на край кровати и собирается избавить ее и от нижнего белья. Рональд же в этот момент уделяет внимание груди девушки, которую с тихими стонами грубо и интенсивно сжимает и разжимает. В глазах девушки появляется еще больший ужас, когда Лютер