Отвергнутый наследник - Эрин Уатт

– Не совсем так, – отрицаю я, но ее слова бьют в самое сердце.

Рид и Гидеон чрезвычайно собранные. У них, в отличие от меня, есть самодисциплина, и поэтому они выступают за спортивные команды своего университета, а вот мне это не светит. Близнецы связаны между собой на каком-то глубинном уровне, чего, по-моему, не понимает даже Лорен. Я же всегда был посередине. Вокруг меня крутились братья, и все же я оставался сам по себе. Лишь мамина чрезмерная забота выделялась на всем этом фоне, и даже сейчас, вспоминая о том, как она сдувала с меня пылинки, я чувствую себя неловко.

– Мне нравится быть Истоном Ройалом. В мире нет ничего, что я не мог бы себе позволить. – Надо показать Хартли, как она ошиблась, выставив меня полным неудачником. – Я сказал «привычка», потому что многие люди меня очень любят, и мне хочется отплатить им тем же. Я делаю им приятное, говоря комплименты.

– Хорошо, – говорит Хартли.

Ее снисходительный тон уже начинает действовать на нервы больше, чем наш спор, но мне удается держать язык за зубами. Я сосредоточиваю все внимание на игре, кидая кубики и перемещая машинку по доске, но все равно никак не могу перестать думать о прошлом.

О том, как мама всегда называла меня своим самым любимым, своим особенным мальчиком, который всегда оказывался рядом, когда она нуждалась во мне. А означало это лишь то, что я никогда не мог отказать ей.

– Когда все внимание другого человека сосредоточено только на тебе, это может плохо кончиться, – грубым голосом говорю я. – И для тебя, и для другого человека, а комплименты – они смещают это внимание, понимаешь?

Поняв, что наговорил уже с лихвой, я опускаю голову в ожидании неизбежного вопроса о том, кого и что я имел в виду. К удивлению, в комнате раздается лишь звук покатившегося по игровой доске кубика. Хартли ставит фишку на последнюю железную дорогу. Значит, я жестко проигрываю.

– Я хочу есть. Пойдем перекусим что-нибудь, а потом посмотрим кино или еще что-то придумаем.

– Но мы еще не доиграли.

– Сдаюсь. – Я встаю на ноги. – Ну что, пойдем, поедим?

– Давай. – Хартли берет свой телефон.

– Что ты делаешь?

Она, ухмыляясь, снимает на камеру игровую доску и мою жалкую стопку денег.

– Увековечиваю в памяти это знаменательное событие. Скорее всего, мне потом никогда не доведется обыграть тебя.

Я мысленно цепляюсь лишь за одно слово: «потом». Значит, Хартли все еще хочет проводить со мной время. И этого достаточно, чтобы прогнать все плохие воспоминания.

Я веду Хартли на кухню и жестом приглашаю ее присесть.

– По-моему, у нас остались равиоли. Да или нет?

– Да. Я обожаю равиоли. Тебе помочь?

– Нет. Просто сиди и развлекай меня.

Она садится на высокий барный стул.

– И как именно мне тебя развлекать? – Но стоит мне открыть рот, как Хартли поднимает руку, призывая меня ничего не говорить. – Забудь, что я это сказала. Почитать тебе новости?

– Хочешь вонзить мне в лоб ледоруб?

– Значит, нет.

Я вытаскиваю из холодильника равиоли и читаю записку, которую наклеила на крышку Сандра. «Разогревать с конвекцией 3 минуты». Засунув блюдо в духовку, я разворачиваюсь и прислоняюсь к кухонной столешнице.

– Удивительно, что здесь больше никто не живет, – оглядывая огромную полупустую кухню, говорит Хартли. – Как-то во время каникул я пожила с семьей в Нью-Йорке. Их дом в восемь раз меньше вашего, но у них было трое слуг.

– Когда-то и у нас их было много. Но после смерти мамы они давали интервью всяким охочим до сплетен грязным газетенкам, рассказывая о нашей семье. Папа уволил всех, за исключением Сандры, нашей кухарки. – Я показываю большим пальцем на духовку. – И то она работает лишь несколько дней в неделю, потому что недавно у нее родилась внучка, с которой она помогает. Но мне и самому так больше нравится. А как тебе на севере?

– Зимой там холодно. Очень холодно. Я совсем не расстраиваюсь, что уехала. Но все же мне нравились весна и осень.

– Сколько ты там прожила?

– Три года. – Хартли не продолжает, и я знаю, что ей хочется спросить меня о смерти мамы и, наверное, еще о том скандале, который разгорелся вокруг нашей семьи в этом году. Но вместо этого она кидает мне полотенце. – Возьми, чтобы не обжечься.

– Спасибо! – Я осторожно вынимаю стеклянную посудину. – Поедим прямо отсюда или мне достать тарелки?

– Можем поесть и отсюда. Хочешь воды или еще чего-нибудь?

На самом деле я бы с радостью выпил пива, но, думаю, Хартли это не понравится. По-моему, она была далеко не в восторге, когда нашла меня пьяного после игры в покер.

– Вода сойдет.

Мы съедаем все равиоли, и Хартли спрашивает, где туалет. Я показываю ей на дверь рядом с кухней, а сам отправляюсь дальше по коридору, в гостевую уборную.

Возвращаясь обратно, слышу голоса Хартли и Лорен. Наверное, та спустилась вниз, чтобы что-то взять, хотя я прямо-таки удивлен, что она не отправила кого-то из своих верных слуг.

Я не собирался подслушивать, о чем они говорят. Честно. Но как только я намереваюсь переступить порог кухни, Лорен произносит что-то такое, отчего мои ноги словно приклеиваются к полу.

– Здорово, что используешь имя Ройалов.

– В смысле? – Хартли недоумевает.

– В смысле, что, встречаясь с Ройалами, ты получаешь кучу классных преимуществ. Это же здорово, правда? – Лорен говорит это самодовольным, нахальным тоном, от которого я застываю. Вот гадина.

– Я не встречаюсь ни с кем из Ройалов. Мы с Истоном просто друзья.

Лорен усмехается.

– Да ладно тебе! Друзья не покупают друг другу дорогие украшения.

– Что? А, ты про это? Истону она попалась в автомате по продаже конфет.

– Ну да, в автомате по продаже конфет.

– Я не понимаю.

– На Шестой есть местечко, где делают ювелирные украшения на заказ. Подвески стоят от пяти тысяч и выше. – Наступает тишина. Наверное, Лорен мысленно оценивает содержимое прозрачного сердечка на цепочке Хартли. – У тебя тут три подвески. Бриллианты, рубины и изумруды. Думаю, этот комплект обошелся Истону примерно в пятнадцать тысяч. Но не переживай, он может себе это позволить. Как я говорила, это хорошее начало.

– Но… я не хочу, чтобы он покупал мне дорогие вещи, – возражает Хартли, а я проклинаю Лорен за то, что она вообще завела весь этот разговор. Мне и так пришлось извернуться, чтобы заставить Хартли принять подарок.

– О, прошу тебя, не притворяйся невинной овечкой. Если встречаешься с Ройалами, придется потерпеть их больную семейку. Так что есть за что получать компенсацию, верно?

Отойдя немного назад, я нарочно топаю по полу, чтобы девчонки могли меня услышать. И, естественно, они умолкают. Лорен широко улыбается, когда я захожу в кухню. Хартли же стоит с мрачным видом.