Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

на логово, давя своим весом. Я осторожно приоткрыла один глаз и увидела… Аластора. Его обычно холодные, пронзительные голубые глаза сейчас были полны такой обеспокоенной, всепоглощающей нежности, что у меня предательски защемило сердце.

Нет! Нельзя поддаваться. Нельзя позволять ему видеть мою слабость.

— Ты не пострадала? — спросил он, его голос звучал хрипло и взволнованно. Он протянул руку и бережно убрал с меня эти проклятые магические нити, которыми меня опутал Эммет.

— Нет, — отозвалась я, стараясь звучать как можно более равнодушно. Но потом скорчила недовольную моську и не удержалась от колкости. — Но ты бы мог являться и побыстрее.

Аластор нахмурился, но в его глазах мелькнул огонек облегчения.

— Если бы ты удосужилась оставить мне карту с точкой, где тебя искать, — парировал он, — я бы с радостью нашел тебя быстрее. Но ты же, как всегда, решила, что все веселье должно достаться тебе одной.

Я с трудом села на этом проклятом алтаре, чувствуя, как кружится голова. Меня колотило от пережитого ужаса и напряжения. Все-таки делать вид, что ты храбрая — очень затратно.

— Ты не можешь винить меня… — начала я, но договорить мне не дали.

Алик, словно сумасшедший берсерк, сгреб меня в объятия и прижал к своей горячей, напряженной груди. Его стальные ручищи так сильно сжали меня, что я едва не задохнулась.

— Я готов выслушивать твое недовольство вечно, — прошептал он мне на ухо, его дыхание обжигало мою кожу. — Главное, что с тобой все в порядке.

— Ты сейчас сломаешь меня пополам, — прохрипела я, пытаясь хоть немного вдохнуть. — И тогда порядок точно нарушится.

Аластор понял, что переборщил с проявлением эмоций. Он неохотно отстранился, но по его лицу было видно, что сделал он это не от всей души. В его глазах по-прежнему плескалось беспокойство и он вглядывался в мое лицо так пристально, словно пытаясь увидеть там то, чего там быть не должно.

Страх? Слабость? Отчаяние? Не знаю почему, но мне все еще не хотелось показывать ему свою уязвимость.

— Пойдем домой? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть что-то. — Или ты еще хочешь тут полежать?

Я слегка улыбнулась. Улыбка получилась натянутой и дрожащей, но все же улыбкой.

— Я вполне согласна переместиться в более комфортабельные условия, — сказала я и Аластор без лишних слов подхватил меня на руки.

Даже в таком положении мои ноги не слушались, дрожали, и я понимала, что сама бы не дошла. Он крепко держал меня, словно боялся выронить, и понес на выход из этого жуткого, маньяцкого логова.

Напряжение, сковывающее меня, начало понемногу отступать. Я чувствовала себя в безопасности в его руках. Но что-то внутри не давало до конца отдаться этому чувству.

Интуиция подсказывала, что мы еще не закончили и расслабляться рано, тем более разрешать себе чувствовать что-то большее, чем небольшую благодарность за спасение…

Ла-а-адно! Так уж и быть! Большую благодарность за спасение.

И на этой мысли я радостно попрощалась с сознанием, потому что мозг решил, что пока что можно и не контролировать ситуацию.

Глава 50

Фрея

Осеннее солнышко пригревало, несмотря на ветерок, который норовил забраться под одежду и продуть насквозь.

Я открыла глаза полной грудью вдыхая запах свободы и свежесваренного кофе.

— Миледи, я вот вам еще парочку пледов принесла, — беспокойно сказала Эмма и принялась активно кутать меня в мягкую ткань. — А то застудитесь еще ненароком, а вам вообще-то еще рожать.

Я нервно хихикнула от ее гипер заботы и, закатив глаза, сказала:

— Было б еще от кого рожать…

— Кхм… — послышалось недовольное со стороны двери и мы с Эммой не сговариваясь вздрогнули от неожиданности.

Управляющая обернулась и спросила:

— Милорд, вам принести пледик?

— Благодарю, Эмма, — в голосе Аластора слышалась ухмылка. — Мне вполне хватит просто кофе.

Управляющая кивнула и, налив во вторую кружку ароматного напитка, скрылась за дверью.

Дракон прошел ко мне и сел в кресло напротив. Пристальный взгляд его голубых глаз меня немного смущал и я неосознанно стала ерзать в кресле.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Аластор, отпивая кофе.

— Для той, которую последние несколько недель пытались убить за каждым углом, — задумчиво проговорила я. — Очень даже неплохо.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — искренне улыбнувшись, сказал дракон.

— Аластор, — позвала я и он подался вперед на кресле, всем своим видом показывая, что готов меня внимательно слушать. — Ты расскажешь мне правду?

Инквизитор опустил голову и потер переносицу. Я видела, что он терзается сомнениями и молчаливо ждала ответа.

Спустя пару минут, Аластор поднял на меня глаза и с грустью в голосе сказал:

— Правда в том, что я слишком самонадеянный слепой идиот, — он посмотрел на меня с таким всепоглощающим отчаянием в глазах, что у меня защемило душу, а затем резко встал и стал мерить шагами балкон, на котором мы и сидели все это время. — Я вернулся с очередного задания и король вызвал меня к себе. Ничего подозрительного — доложить о выполнении миссии государственной важности — обычное дело. Но…

Дракон остановился и, сжав руки в кулаки, продолжил:

— Но моя миссия его в тот раз почему-то мало волновала, — зрачки стали вертикальными и я даже испугалась, что он сейчас трансформируется в дракона. — Он стал требовать с меня наследника. Сказал, что Верховный Инквизитор короля без полноценной семьи — это позор для государства. Никакие мои доводы о здоровье Мари он слушать не хотел и поставил меня перед выбором: либо я развожусь с Марианой и женюсь на Урсуле, которая родит мне наследника, либо он сделает меня вдовцом.

— Король-самодур — горе в стране, конечно, — прокомментировала я услышанное, а Алик в ответ зло усмехнулся.

— Я решил сделать вид, что согласился играть по его правилам, — стал дальше объяснять он. — Подготовил почву с Питцжеральдом. Он был мне должен, поэтому я взял с него магическую клятву о том, что он и пальцем не тронет Мари, а взамен получит хорошие отступные и объявил Марианне о разводе.

Я хотела было возмутиться, но дракон не дал мне этого сделать. Слова лились из него рекой.

— Ничего рассказать я не мог, — словно почувствовав, пояснил Аластор. — Король наложил на меня заклятие молчания.