Измена. Любовь адвоката - Анна Гром

меня совершенно нет желания получить осложнения – много чести ублюдку. Я лучше спокойно отлежусь в тихой трёхзвёздке, недалеко от центра, и подумаю, что делать дальше.

Пока я сидела с этим Шумским, мой телефон, оказывается, разрывался от звонков Игоря – я предусмотрительно поставила на беззвучный, чтобы меня ничего не отвлекало. Наверное, испугался, что я какой-нибудь ерунды натворю. Я могу. А ему нельзя репутацию портить – на прокурорские погоны метит, чертила. Чем он, тем не менее, решил пренебречь, решив изменить законной супруге.

«Майя, ты где?!»

«Ответь!»

«Май, нам надо поговорить!»

«Я подам в розыск!»

Сообщения посыпались, как крупа из порванного пакета. Да подавай, чёрт с тобой! Плевать я хотела теперь.

Поэтому я в навороченном отеле и не остановилась – там найти проще. В трёшке дешевле, меньше пафоса и затеряться легче. Я пока не готова с ним разговаривать.

Окна моего номера выходили в обшарпанный двор-колодец. В таком дворе я и жила до своих двадцати лет, в коммуналке на пять комнат, пока судьба не столкнула меня лоб в лоб с «перспективным женихом». Я тогда с отчимом в очередной раз подралась и, убегая, со всей дури врезалась в Ланского, когда он в наш подъезд заходил. Он тогда работал адвокатом в соцзащите, пришел в наш притон местного дедушку спасать – его обманом хотели комнаты лишить родственнички. Вот такая история Золушки. Только в сказку я попала совсем другую.

Этот вид из окна напоминал мне, откуда я пришла, и куда могу вернуться, если карета превратиться в тыкву. В мусорном ящике копался мужик в засаленной куртке. Пробежала кошка, следом жирна крыса шмыгнула вдоль стены – непонятно, кто за кем охотился. На углу разговоры за жизнь с бутылкой дешевой водки. Зрелище отрезвляло. Никогда нельзя забывать, кто ты и откуда ты родом, даже когда жизнь вынесет тебя к небывалым вершинам. Падать с этих вершин ох как больно.

Хорошо, у меня ноут остался в машине, и я его не потащила со всеми кульками домой. Можно спокойно поработать. Статью надо сдать завтра. Тридцать штук денег за двадцать тысяч знаков мне лишними точно не будут. Я Ланскому не распространялась, сколько зарабатываю и где храню сбережения. Меньше знает – крепче спит. Я через столько прошла, что не иметь заначку это для меня самоубийственно.

Я свою работу любила. Открытый ноут и холодный свет экрана дарили мне азарт и вкус жизни. Я чувствовала и проживала то, что пишу, будь то интервью или статья о различии зумеров и миллениалов. Всегда смотрела с точки зрения читателя, не гонялась за дешевым хайпом, делала интересно, полезно и кратко, чтобы в мозгу отпечатывалось. И поэтому мои статьи хорошо продавались. И место у меня было постоянное в издательстве.

В детстве и юности читала тоннами. Потому что только там, в книгах могла спрятаться от реальности. Потом училась, как не в себя, зная, что без хороших оценок мне не вылезти из задницы. Но на журналистский факультет все равно баллов не хватило, а платить нечем – с бабушкиной пенсии и моих подработок сильно не пошикуешь. А уж особенно после налётов мамаши, отца, а потом и отчима на бабулин кошелёк. Пошла на филолога, там только меня взяли на бюджет. Потом встретила Игоря, и он мне помог финансово. Перевелась на журфак, он всё мне оплатил. Спасибо ему за это. Только вот ощущение, что я ему по гроб жизни обязана, он мне тихим сапом да все-таки навязал.

Игорь скользкий, как рыба в аквариуме. А вот Шумский… Он какой-то фундаментальный. И, как ни странно, уютный. И очень уверенный. С ним комфортно, да так что я чуть ли не флиртанула с ним. Вовремя притормозила. А он нет – на ужин пригласил.

Ужин с супругом любовницы моего мужа. Какая «Санта-Барбара»! Увлекательная была бы история, будь я мастером слова художественного, а не публицистики.

Но сначала – в себя прийти, а то наломаю дров.

Тёплая ванна мне не противопоказана. Санузел чистый, всё ещё пахнет хлоркой. Что-то подцепить не боюсь, иммунка у меня закалённая в жизненных боях. Анализы идеальные, хоть в космос лети. А вот ребенка не удержал организм. Не зря говорят про психосоматику. Что всё в организме от нервов. С Игорем у нас давно непонимание и отдаление, да и свои тараканы не давали покоя в последнее время. Игорь всё ребёнка хотел, а я не была готова. Хотела, но боялась. Никак не могла себя матерью видеть… Боялась, что стану как моя мамаша, сломаю психику… Вот и решила к психологу пойти. К самому лучшему и дорогому в городе… Тварь поганая. Увижу, убью. Сяду, но убью. И Шумского найму адвокатом.

Меня разобрал истерический смех. Надо же, из-за такой падали чуть в реку не улетела. Дура.

«Если что-то нужно… Звоните»

Нужно. Просто поговорить.

Я опустилась в пенную ванну, взяла в руки телефон и набрала сообщение Олегу Шумскому.

Глава 6

Олег

«Папа, я дома»

Пришло от дочки. Алёнку сегодня забирала из лицея няня. Я никак не успевал – три суда подряд, а время у них вечно непредсказуемое, то задерживается, то переносится. В такие дни в восемнадцать ноль-ноль можно не мечтать быть дома. Да и вообще с моей работой график может быть очень непредсказуем, потому что везде тут человеческий фактор. А против него, как известно, не попишешь.

Только в девятом часу вечера я сел за руль. «Рейндж Ровер» свой сразу не завёл, ткнул на иконку с изображением глаза на экране смартфона.

Появился звук, потом изображение. Моя квартира с панорамным остеклением, дизайнерский ремонт, все нужные навороты… Только вот холодная, будто необжитая, неуютная. Лживая. Квартира-фасад. Образец финансового благополучия. И видимость семейного.

В кадре жена. Разговаривает с кем-то по телефону. Прислушиваюсь. С кем-то воркует, слов не разобрать. Надо будет, потом ребята из следственного отработают, расшифруют. Дочка появилась в кадре. Та трубку от уха оторвала и что-то резко вякнула ей, Алёнка голову в плечи втянула и понурая побрела из кадра.

Переключился на камеру в её комнате. Достала учебники, тетрадки. Положила на стол. Что-то из рюкзака достала. Игрушку что-ли какую, стоит рассматривает. Юлия влетела к ней, как бешеная. Из рук вырвала эту штуку, бросила в сторону двери, пальцем своим ткнула на стол, на учебники. Алёнка послушно села за стол. За уроки, похоже. Та взяла тетради – смотрит, листает. Слышу, закричала. Какой мерзкий у неё голос