Тяжелое падение - Сара Нэй

Мне ли не знать, ведь я красив.

Я не могу контролировать то, как выглядит моё лицо, — не моя вина, что я так чертовски хорошо выгляжу. По крайней мере, так мне всегда говорила мама, когда я рос. С другой стороны, она говорила то же самое моему брату, а он и вполовину не такой красавчик, как я.

Я останавливаю машину и паркуюсь, чтобы мой засранец-брат мог забраться внутрь. Он любит ездить вместе со мной к нашим родителям. Не знаю, почему. Полагаю, потому что он скупой сукин сын и любит экономить на бензине.

Трипп зарабатывает больше меня почти в два раза и уж точно может позволить себе четверть бака топлива, чтобы добраться до мамы, но разве он когда-нибудь добровольно садится за руль? Нет, блядь.

— Залезай, сучонок, мы едем за покупками, — говорю ему, когда он втискивает своё огромное тело в мой роскошный спортивный автомобиль. Это была моя первая глупая покупка после подписания контракта с «Чикаго Стим», но не последняя. Машина. Дом. Бриллиантовые часы сверкают на моём запястье, отбрасывая блики по всему салону машины.

— Шопинг? Я думал, мы едем к маме и папе, — замечает Трипп, пристёгиваясь, так как не доверяет моему вождению. Этот парень — один из худших пассажиров на планете. Такой ворчун.

— Мы едем к маме и папе. Перестань быть таким буквальным — я просто пошутил.

Не такой красивый и не такой умный — мой брат не считает смешным ничего из того, что я говорю, а ведь я — уморительный, спросите любого.

— А Тру будет там? — спрашивает Трипп о нашей младшей сестре, ёрзая на сиденье машины, в которой, по правде говоря, никто из нас не помещается с комфортом. Слишком высокие, слишком широкие, слишком большие для этого компактного спортивного автомобиля.

— Нет, мама сказала, что у неё какие-то дела. Собирает вещи, чтобы уехать за город, или что-то в этом роде.

Наша сестра тоже работает в спортивной сфере, младшим агентом в управляющей компании, и проводит много времени в рекрутинговых поездках со скаутами. Сейчас в университете идёт бейсбольный сезон, и мы не виделись с Тру уже несколько недель.

— Пожалуй, нам стоит попозже позвонить ей по FaceTime и убедиться, что она жива. — Несмотря на всё своё ворчание и нытьё в наш адрес, Трипп просто обязан знать, чем мы постоянно занимаемся. Он даже ненамного старше нас, у нас троих разница всего в год. Бум, бум, бум, наши родители забабахали нас в течение четырёх лет.

— Я бы не беспокоился о Тру. Она может о себе позаботиться.

Трипп бурчит. Раздражённо скрещивает руки на груди, потому что я с ним не согласился. Смотрит в окно.

— Можешь убедиться, что ты останавливаешься на всех перекрёстках? В прошлый раз ты чуть не довёл меня до сердечного приступа.

Мы ездим к родителям почти каждую неделю, если находимся рядом и не играем в мяч. На самом деле, каждый из нас только что закончил работу.

Я играю в бейсбол, Трипп — в футбол, и мы вместе купили дом нашим родителям. Этот ублюдок на пассажирском сиденье пытался заплатить за всё сам. Но я узнал и вклинился — ни за что не позволил бы ему важничать до конца жизни. О, и купил каждому из них новые машины. Потом этот придурок купил им милый коттедж у озера, ну а я — джип для поездок в коттедж.

Список можно продолжать до бесконечности — не то, чтобы мы соперничали.

Просто я лучше. Трипп просто не хочет этого признавать.

Я разглядываю своё отражение в зеркале заднего вида и одновременно поправляю само зеркало.

Подъезжая к перекрёстку, о котором он вдруг так обеспокоился, разгоняю двигатель, слушая, как мотор гудит и мурлычет — как моя последняя пассия, когда я заставил её кончить.

Эта мысль заставляет меня усмехнуться, когда проезжаю знак «Стоп», чтобы позлить брата, и это происходит, как я и предполагал.

— Что я тебе, блядь, говорил, чувак! Однажды тебя остановят, и твоя популярность тебя не спасёт.

— Ха! — смеюсь я. — Ты сказал: «кончить2».

Он свирепо смотрит, вцепившись в ручку над окном.

— Ты идиот.

— Сам такой.

— Сам такой.

— Я только что сказал это — ты не можешь этого говорить.

— Заставь меня, — бормочет Трипп, глядя в окно и крепче вцепившись в ручку.

Да, мы спорим, как будто нам по двенадцать лет. Ну и что?

Я бросаю на него косой взгляд и сбрасываю скорость, чтобы успокоить его.

— Ты же на самом деле не боишься, что мы погибнем из-за меня? — По правде говоря, меня никогда не останавливали за превышение скорости или нарушение каких-либо законов. Нарушал ли я их? Да, но это были лишь незначительные нарушения. В любом случае, я бы никогда не сделал ничего противозаконного. Не специально. И по правде говоря, я добросовестный водитель — правда, не тогда, когда в машине Трипп. Его слишком легко подколоть.

— Просто смотри, куда едешь. — Не глядя на меня, произнес брат.

— Может, не будешь учить меня водить, если не собираешься делать это сам?

— Я твой гость, — отрезает он, всё ещё глядя в окно.

— Ты заноза в заднице, вот кто ты.

В отражении стекла я замечаю, как он закатывает глаза, и нажимаю на тормоз, отчего Трипп резко подаётся вперёд.

Я хихикаю.

Ха!

Слишком легко.

— Прекрати! — Его раздражение ощутимо.

— Тогда перестань меня игнорировать, и мне не придётся умолять тебя о внимании. — Мои глаза прикованы к дороге передо мной, хотя мне нравится делать вид, что я почти не обращаю внимания.

— Ты такой надоедливый.

Ну... он не ошибается.

— Что вам принести, пока я не села? — Мама носится по кухне, парит, как колибри, суетясь над своими малышами.

Точнее надо мной. Я — малыш.

— Ма, сядь. Тебе необязательно всё нам приносить. Трипп сам всё принесёт. — Я пинаю голень брата под столом, и он вздрагивает, но не сдаёт меня. Она накричала бы на нас обоих, независимо от того, кто пнул. — Иди, помоги маме.

Трипп смотрит на меня прищуренным взглядом, потом поднимает поднос со стаканами, который поставила наша мама, и кувшин с чаем со льдом. Ударяет меня по черепу блюдом и ухмыляется.

— Упс, извини, братан.

Говнюк.

Я оскаливаюсь и толкаю его локтем в рёбра, когда он наклоняется, чтобы поставить всё на место.

— Завязывай, придурок, — бормочет он уголком рта.

— Заставь меня.

— Мальчики. — Мама качает головой, всё ещё не готовая к отдыху или