Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

как можно больше воздуха в легкие и также спокойно выдыхает, все это время неотрывно смотря Питеру в глаза, пока блондин невольно делает то же самое.

— Хорошо… — спокойно и решительно произносит Даниэль. — Еще раз… Вот так…

— Не приближайся… — уже тише произносит Питер, все еще угрожая Даниэлю ножом, но невольно делая то, о чем тот просит. — Не приближайся.

— Молодец, Питер, вот так… Молодчик, мужик! Продолжай! Давай… Медленно… Не спеша… Во-о-о-о-от… Хорошо… Давай-давай, у тебя отлично получается. Так держать!

Спустя несколько вот таких подходов Питер и сам не замечает, как истерический припадок потихоньку ослабевает. А Даниэль, пользуясь моментом, подходит к нему еще ближе и взглядом просит Эдварда и Терренса помочь ему.

— Вот так… Давайте теперь сделаем это все вместе. — Даниэль ободряюще улыбается. — Хорошо, брат, хорошо. Ты делаешь все правильно.

— Умница, Пит, продолжай в том же духе! — подбадривает Терренс. — Вот так… Сконцентрируйся на дыхании. Если продолжишь в том же духе, то тебе станет намного лучше.

— Ты можешь! — восклицает Эдвард. — Просто помни, что ты с нами. А пока мы рядом, ничего плохого не случится. Мы тебе поможем.

— Молодец, Пит, у тебя отлично получается, — уверенно говорит Даниэль. — Давай еще пару раз… Вот так…

Даниэль еще на пару шагов приближается к Питеру, который еще плотнее прижимается спиной к стене, пока каждую его мышцу сводит от болезненного напряжения.

— Хорошо, приятель… А теперь убери, пожалуйста, эту штучку от горла. Убери. А иначе поранишься.

Однако Питер с учащенным, глубоким дыханием все еще продолжает держать нож у горла и крепко сжимать его в руке, чувствуя себя словно загнанный в угол заяц по мере приближения Даниэля к нему.

— Ну же, Питер, отдай мне ножик. — Даниэль вытягивает руку вперед. — Просто положи его мне в руку, и все будет хорошо. Давай, брат, отдай мне ножик. Ну же. Смелее!

Лишь спустя несколько секунд дрожащий и бледный от напряжения Питер очень неуверенно убирает от горла нож, на которое затем бросает взгляд. А посмотрев на внешне спокойного Даниэля широко распахнутыми, не моргающими глазами, он медленно протягивает ему этот предмет, который тот без проблем забирает.

— Ну вот и умница! — слегка улыбается Даниэль. — Видишь как это было просто.

Не оглядываясь назад, Даниэль заводит руку назад, а Терренс тут же забирает из нее тот самый нож, который откладывает в сторону, пока Эдвард в этот момент получше прячет коробочку от лезвий для бритья.

— Мы тобой гордимся, приятель. Ты большой молодец. — Даниэль берет Питера за плечи и слегка их сжимает. — Чувствуешь, как стало легче? Верно? Да?

Питер ничего не говорит и лишь неуверенно кивает.

— Стыдиться не надо – в твоей ситуации это нормально. — Даниэль легонько хлопает Питера по щеке, пока Терренс и Эдвард медленно, но уверенно подходят к ним. — Мы на тебя не обижаемся и ничуть не осуждаем. Все хорошо.

— Молодчик, Пит, ты просто красавчик! — бодро восклицает Эдвард, похлопав Питера по предплечью. — Ничего страшного не произошло. Не думай об этом.

— Ничего-ничего, братик, ничего, — подбадривает Терренс, похлопав Питера по макушке. — Все хорошо, все нормально. И такое бывает. Не надо держать эмоции в себе. Срывайся на нас. Мы все выдержим и все поймем.

Питер снова ничего не говорит и несколько секунд безучастным, мокрым взглядом просто смотрит в одну точку, пока все тело дрожит, голова слегка кружится, воздуха как будто не хватает, невидимые руки буквально до боли сжимают грудную клетку, а ноги едва могут стоять и удерживать его вес. Но в какой-то момент парень издает тихий всхлип, обессилено сползает по стенке, прижимает колени к груди и кладет между ними голову. После чего начинает конкретно так заливаться слезами, не думая ни о каком стеснении перед друзьями, которые с учащенным от напряжения дыханием неуверенно переглядываются между собой.

Даниэль сначала опускается на колени перед Питером, а затем просто садится рядом, когда заключает своего рыдающего друга в крепкие объятия, погладив по голове и взяв за заднюю часть шеи, пока тот лбом упирается в его плечо и сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. Хотя немного погодя блондин притягивает Перкинса к себе, без лишних слов давая понять, что остро нуждается в своем лучшем друге. Сам же Даниэль принимает на себя роль старшего брата, который всеми силами утешает младшего, считая, что сейчас ему не стоит ничего говорить. Мужчина уверен, что все, в чем сейчас нуждается его приятель, – это крепкие объятия или простые прикосновения, способные без тысячи слов дать понять, что он не одинок.

Понаблюдав за происходящим со сжимающимся от боли сердцем, Эдвард в какой-то момент опускается на корточки и мягко гладит дрожащего Питера по спине. А затем и Терренс опускается на колени, чтобы на пару секунд положить руку на макушку блондина и похлопать по плечу. Пока сам Роуз продолжает рыдать, до боли оттянув пальцами свои слегка взъерошенные волосы.

— Простите… — находит в себе силы произнести дрожащим, низким голосом Питер. — Мне очень жаль…

— Все хорошо, брат, все хорошо, — успокаивает Терренс. — Мы с тобой. У тебя есть мы.

— Мы поможем тебе с этим справиться, — обещает Эдвард. — Ты не один. Ты с нами.

Питер без всяких слов сгибается пополам и с более громкими всхлипами закрывает лицо руками. И теперь уже Терренс заключает его в крепкие объятия, погладив по голове и не поведя бровью, когда понимает, что ему нечем дышать из-за слишком крепкой хватки. Эдвард также ничего не говорит и не делает, когда Роуз сильно стискивает его обеими руками, как и его брат с другом обещая себе пережить любой дискомфорт, чтобы утешить страдающего.

А когда Даниэль, Эдвард и Терренс вовлекают Питера в групповые объятия, то они слышат, как в ванной кто-то тихонько отпирает щеколду. Дверь медленно открывается, и на пороге неуверенно показывается Анна, чье лицо теперь мокрое из-за всех выплаканных слез и чьи глаза уже сильно опухли. Увидев девушку, Эдвард бросает ей легкую улыбку, дабы дать понять, что самое худшее осталось позади. Она медленно пересекает порог вместе с такими же заплаканными Ракель и Наталией и еще пару секунд стоит как вкопанная. Девушки чувствуют, как сердце неприятно сжимается при виде обессиленного Питера, душераздирающе рыдающий на плече у своих друзей,