Любви вопреки - Салли Маккензи

– Наш разговор был абсолютно невинным. – Кэт не погрешила против правды. То, что произошло, было уже после окончания беседы. – И, как бы там ни было, никто, кроме тебя, Энн, нас не видел. Но ты ведь не станешь распускать обо мне нехорошие слухи.

– Я не была единственной, кто тебя видел. Лорд Хайвуд тоже имел возможность наблюдать эту сцену. – Отчего-то на щеках Энн вспыхнул яркий румянец. И по столь же непонятной причине она вдруг опустила голову.

– Но он приходится герцогу двоюродным братом. Он ничего не скажет.

Энн разглаживала складки на юбке.

– И еще кое-кто мог вас заметить. Сестры Болтвуд как раз в это время вышли прогуляться. – Она повела плечами, по-прежнему избегая встречаться с Кэт взглядом. – Лавсбридж невелик, а о том, как быстро расходится дурная молва, ты и сама знаешь.

Вначале Кэт охватило отчаяние, а потом гнев. Она крепко стиснула ладони, заставляя себя дышать как можно ровнее и глубже. Нет, она справится…

– Доброе утро, Уилкинсон! Доброе утро, леди!

Сердце ее вдруг забилось чаще. Кэт обернулась. Герцог стоял в дверном проеме. Пространство комнаты стремительно сжалось. И по телу Кэт разлилась приятная теплота.

– Простите за опоздание. Возникла небольшая проблема, потребовавшая моего немедленного вмешательства, – произнес герцог, а затем обратился к Рэндольфу: – Мы уже можем приступить к жеребьевке?

– Да, ваша светлость. Все готово. Если позволите, я…

– Минутку, Рэндольф, – сказала Джейн. – Каким образом ты намерен удостовериться в том, что его светлость не подыгрывает Кэт?

– Вы ставите под вопрос мое честное имя, мисс Уилкинсон?

В комнате повеяло холодом. Кэт даже поежилась.

– Джейн! – в ужасе воскликнул Рэндольф. – Что ты себе позволяешь?!

Подбоченившись, она развернулась к брату лицом. В этой склочной дамочке невозможно было узнать ту, прежнюю, Джейн.

– Что надо, то и позволяю! Я хочу, чтобы все было честно! – Посмотрев на герцога, Джейн добавила: – Даже если вы – сама честность, ваша светлость, я своего не упущу. Иной возможности вырваться из дома моего брата у меня нет, и провести себя я не позволю никому!

– Господи, Джейн, что ты такое говоришь?! Тебя послушать, так я хуже тюремщика!

– Так и есть. Мне часто кажется, будто я не живу в этом доме, а срок отбываю. В карцере!

Рэндольф побагровел, и на лбу вздулась и начала пульсировать вена.

– Я вынуждена согласиться с Джейн, – сказала Энн. – Я тоже хочу быть уверенной в отсутствии каких бы то ни было махинаций.

Глаза у его светлости полезли на лоб. Лицо стало обиженным и одновременно растерянным.

– Почему, смею спросить, вы, леди, полагаете, что я начал бы способствовать победе мисс Хаттинг?

– Энн видела, как мы свернули в кусты, ваша светлость. – Смысла утаивать данный факт от герцога не было. Более того, Кэт опасалась, что в случае ее победы Энн сделает так, чтобы все в деревне узнали об этом досадном инциденте. До сих пор она не давала повода заподозрить себя в мстительности, но, похоже, сложившаяся ситуация высветила все самое худшее в каждой из них троих. – И хотя я объяснила, что лишь хотела поговорить с вами без свидетелей, но она думает, будто произошло нечто иное.

Правда ли герцог улыбнулся или ей показалось?

– Я более чем уверен, что леди не сомневаются в вашей честности, ваша светлость, – произнес Рэндольф, мрачно глядя на сестру. Впрочем, Джейн смотрела на брата с тем же, если не еще более злобным, выражением. – У присутствующих дам просто сдали нервы, что можно понять с учетом того, насколько желанным для каждой из них является проживание в этом доме.

– Ясно. И полагаю, держать соломинки, которые будут тянуть дамы, должен я?

– Думаю, что так, ваша светлость. – У Рэндольфа дернулись губы. – Мисс Дорринг не уточнила этот момент в своем завещании, но поскольку нас только двое, а моя сестра скорее всего обвинит меня в подтасовке, если рента ей не достанется, то, наверное, держать соломинки придется вам.

– Вы стали бы обвинять своего брата в подтасовке, мисс Уилкинсон?

Джейн даже бровью не повела.

– Да, ваша светлость. Непременно стала бы.

– Ладно, – кивнул герцог. – Тогда могу утешаться тем, что не я один под подозрением. И как мы поступим, мистер Уилкинсон? Как вы предлагаете провести процедуру, чтобы удовлетворить требования присутствующих дам?

– Спасибо, ваша светлость, за понимание, – сказал Рэндольф, бросив на сестру испепеляющий взгляд. – Я сделал все, чтобы исключить какой бы то ни было фаворитизм. На дно старой керамической вазы я положил глину и воткнул в нее соломинки таким образом, чтобы все они казались одной длины. Если только вы не умеете видеть сквозь непрозрачные предметы, вы и сами не сможете узнать, какая из соломинок короче других. Следовательно, исключается любая возможность подсказки.

– Предложенные вами меры кажутся вполне достаточными, но на всякий случай я бы еще и завязал глаза тому, кто будет держать вазу, то есть мне. Это вас устроит, леди?

– Пожалуй, устроит, – хмуро согласилась Джейн. – Ты согласна, Энн?

Энн, похоже, пыталась отыскать изъян в предложенном плане, но, не найдя, к чему придраться, неохотно сдалась. У Кэт, разумеется, никто ничего спрашивать не стал. Но, с другой стороны, зачем бы герцог стал ее спрашивать? Вся эта ситуация была нелепой.

Герцог вытащил из кармана большой белый носовой платок.

– Вы не могли бы завязать мне глаза, Уилкинсон? – попросил он. – А потом пусть дамы проинспектируют вашу работу, чтобы у них не осталось сомнений в том, что все делается как положено.

– Простите, ваша светлость, – произнес Рэндольф, взяв протянутый платок. – Я не представлял, что это выльется в столь низкопробный фарс.

У герцога были красивые глаза, но сейчас, когда их закрывала повязка, внимание Кэт сосредоточилось на его губах. Это произошло само собой. И сам собой вспомнился тот поцелуй в кустах. И она вдруг вновь почувствовала губами вкус его губ.

Кэт отвернулась, когда Джейн и Энн подошли к герцогу, желая убедиться, что он действительно ничего не видит.

– Не хочешь ли и ты проверить повязку, Кэт? – спросил Рэндольф.

– Нет. Ты умеешь вязать узлы.

– Спасибо за доверие, Кэт. А вы, леди, – Рэндольф посмотрел на Джейн и на Энн, – удовлетворены?

Энн молча кивнула.

– Да, – сказала Джейн. – Можно приступать.

Рэндольф принес вазу с кухни и осторожно вложил ее в руки герцогу. У Кэт ноги сделались ватными. Через мгновение решится ее судьба!

– Предлагаю следующее: я начну считать, и на счет три, каждая из дам схватится за выбранную соломинку. Однако перед тем, как они вытянут свой жребий, я передам вазу вам, Уилкинсон. – Красивые губы герцога сложились в улыбку. Нет, скорее в мрачную ухмылку. – Я бы хотел иметь возможность снять с себя повязку до того, как станет известен результат жеребьевки, чтобы в случае нападения защитить свою жизнь.