Мальчики из Фоллз - Пенелопа Дуглас

нахожу его профиль, однако там всего три поста.

На моих губах появляется легкая улыбка. Трент не любитель транслировать каждый свой шаг. Мне это нравится.

Есть только одна фотография, на которой изображен сам Хоук с толпой детей. Дилан Трент стоит с одной стороны, Кейд — с другой. Маленькая девочка позирует перед ним, широко расставив ноги и уперев руки в бока, а Хоук держит мальчика, примерно ровесника девочки, перебросив его через плечо вниз головой.

Волосы Трента мокрые, грудь обнажена. На заднем плане бассейн. Какое-то приятное ощущение распространяется под кожей, будто пузырьки лопаются. Хороший сын и двоюродный брат для всех, но он может быть совершенно другим, когда ты остаешься с ним наедине. Хоук меняется, словно по щелчку.

Мои щеки вспыхивают; я качаю головой.

— Боже, — выдыхаю, отбросив телефон, и встаю. — Что я делаю?

Я должна беспокоиться о Хьюго и Ривзе. О Грин Стрит.

Только не беспокоюсь. Бабочки — слишком приятное отвлечение. Эта идея казалась мне хорошей. Ложка меда в бочке дегтя, но я не могу позволить себе думать о Тренте. Это всего лишь физическое удовольствие. Он для меня никто.

Пока я снимаю рубашку, приходит сообщение. Снова подняв сотовый, читаю.

«Найди нас», — пишет Хоук.

Хм? Нас?

Натягиваю джинсы, лифчик, одну из футболок, принесенных Дилан, беру телефон и выхожу из комнаты.

Шагая по коридору босиком, проверяю комнату Хоука, гостиную, кухню, а также тоннель, ведущий в «Ривертаун». Смотрю сквозь зеркало, но там темно. Заведение закрыто до обеда.

Где он?

И тут вспоминаю. «Глазурь».

Я бегу обратно через кухню к другому тоннелю. Впереди за стеклом виднеется пекарня. Столы и стулья расставлены по всему залу, шторы задернуты, освещение тусклое. Правда, посмотрев влево, замечаю, что дверь кухни открыта. Внутри горит свет.

Нажав на защелку, открываю зеркало.

Из кухни доносится смех, причем не одного человека. Двинувшись в сторону звука, останавливаюсь, возвращаюсь назад и прикрываю проход, оставив только щелочку на случай, если хозяин неожиданно войдет через главную дверь. Или полиция.

Преодолев торговый зал, захожу на кухню, где вижу Мэтти и Бьянку с Хоуком.

Мое сердце подпрыгивает и уходит в пятки одновременно. Бьянка стоит у рабочего стола в одежде, похожей на шорты и топ для сна, а Мэтти сидит на коленях поверх табурета, разравнивая ладошками круг теста. Все его руки в муке; он смеется. Хоук стоит позади него.

Бьянка видит меня в дверях и улыбается.

— Привет.

— П… привет, — отвечаю дрожащим голосом, медленно входя внутрь. — Что вы здесь делаете?

Я смотрю на Хоука, однако отвечает Бьянка:

— Хоук заехал за нами. Постучал в дверь утром и спросил, не хочу ли я свозить Мэтти к тебе.

Она подбегает, обхватывает рукой мою шею и притягивает к себе.

— И ты просто запрыгнула в тачку с незнакомым человеком? — бормочу я.

Перевожу взгляд на Хоука, а он смотрит на меня, явно забавляясь.

— Ну, я знаю, что он племянник мэра, — говорит сестра, скатывая кусочек теста в маленький шарик на столе. — Мэтти влюбился в его машину.

Хоук наклоняется, берет тряпку и стирает муку с рук моего брата.

Бьянка, уставившись на меня, произносит одними губами:

— К тому же он милый. Типа, тако-о-о-о-о-ой милый.

После этого смотрит искоса, словно намекая, чтобы я его не упустила. Поджав губы, отворачиваюсь. Хоук направляется ко мне и оборачивает фартук вокруг моей талии.

— Ты уверен, что за вами не следили?

Если они видели его машину в моем районе, могли сесть ему на хвост.

Однако он уверяет:

— За мной не следили.

Парень завязывает пояс у меня за спиной, в то время как мои руки безвольно свисают вдоль тела.

— Вот так, значит? — интересуюсь я. — Ты можешь уйти, не сообщив мне, куда собрался, а я не могу, если не доложу о своих планах?

— Именно. — Трент встает передо мной, улыбаясь. — Ты всерьез собираешься затеять разборки сейчас? Я могу отвезти их домой, если хочешь…

— Заткнись. — Я иду к брату, слыша позади себя тихий смех Хоука.

Обняв малыша, прижимаюсь к его щеке своей.

— Что готовим?

— Пиццу! — радостно восклицает он.

— Сейчас девять утра! — Охнув, игриво рычу и покусываю его щеки. — Тебе нельзя пиццу на завтрак!

Он извивается, уклоняясь от моей щекотки, громко визжит и хохочет.

Встретившись взглядом с Хоуком, меняю гнев на милость — я рада, что он это сделал. Мы с Бьянкой и Мэтти давно не веселились вместе.

— А потом мы будем есть мороженое! — кричит Мэтти.

Хоук поднимает палец, строго глядя на моего брата.

— При одном условии.

Мэтти колеблется, а потом выкрикивает, будто по команде:

— Пицца в чикагском стиле — отстой! — И сразу повторяет: — Отстой! Отстой! Отстой!

О господи.

Бьянка смеется, Мэтти хихикает, Хоук же довольно ухмыляется.

— Охотишься на невинные умы, которые еще не знают ничего другого? — спрашиваю я.

Трент пожимает плечами.

— Просто наставляю его на путь истинный, пока он молод.

Я швыряю в него шарик теста. Мэтти, засмеявшись, следует моему примеру.

Поймав один, Хоук бросает его обратно и попадает брату в нос. Мэтти пытается подхватить кусочек со стола, чтобы сделать ответный бросок, но задевает рукой пластиковый контейнер. Тот падает, и соус проливается на край стола.

Мы все наблюдаем, как он капает на пол.

— Аро? — испуганно кричит Мэтти, повернувшись ко мне. Его взгляд мечется между мной и Хоуком.

— Все в порядке, — говорю я, взяв полотенце, чтобы убрать беспорядок, пока не пролилось еще больше. — Бывает.

Брат подносит пальцы ко рту.

— Он рассердится?

Я смотрю на Хоука, который тоже хватает бумажные полотенца. Услышав вопрос, он недоуменно оборачивается.

Однако я просто улыбаюсь Мэтти, сохраняя спокойствие.

— Нет.

И все же это не помогает остановить слезы. Малыш продолжает поглядывать на Трента, ожидая вспышки гнева.

Я притягиваю брата к себе — от страха он дышит часто и поверхностно — и вижу, как до Хоука начинает доходить.

Мэтти ждет, когда он разорется. Таков его опыт общения с мужчинами: они не любят, чтобы ты напоминал им о своем присутствии.

— Все в порядке, — убеждаю его мягким тоном.

Вдруг Хоук подходит к Мэтти и приседает на корточки. Их глаза оказываются на одном уровне.

— Эй, — рявкает он.

Брат подпрыгивает, а я напрягаюсь.

Хоук хмурится.

— Ты знаешь, что я делаю с милыми детьми вроде тебя?

Мэтти не шевелится.

— Я… их ем! — взвывает парень.

Подхватив моего брата на руки, он подбрасывает его вверх и притворяется, словно кусает за живот через рубашку, как лев.

Мальчик разражается визгом, дергая ногами. Но улыбается.

Слезы подступают к моим глазам, поэтому я