Цвет греха. Белый - Александра Салиева

том, которое висит на цепочке. Засовываю ту поглубже в вырез своего комбинезона, чтоб больше никому не мозолило глаза.

— Да, вероятно, — отворачиваюсь.

Ищу себе какое-либо занятие, которое бы помогло замаскировать моё нежелание и дальше обсуждать обозначенный факт. Но это не помогает.

— От кого оно у тебя? — не сдаётся Анна. — Дорогое. Коллекционное, видно. По-любому стоит целое состояние, верно? Видела как-то несколько похожих в таком роде на одном аукционе. Не прям такое, конечно. Они ж уникальные. Но там было столько нолей, словно продают не кольцо, а целый дворец. Половину Сицилии наверное можно купить или обменять на его стоимость.

— Оно не настолько дорогое, ты преувеличиваешь, — закатываю я глаза.

Так и не придумываю, чем бы занять свои руки, поэтому усаживаясь на край постели рядом с ней и сосредотачиваюсь на таро в её руках. Их всего пара. Остальные перевёрнуты лицевой стороной вниз и лежат перед ней веером. Первая из карт подписана, как «Страшный суд», а вот вторая «Влюблённые». Анна тоже замечает мой интерес.

— Эта карта символизирует выбор: между прошлым и будущим, между страстью и духовной близостью. Предсказывает вторую половинку, притяжение к ней, а также сулит встречу и ситуацию, когда человеку очень важно определиться со своими чувствами, прислушаться к своему сердцу, — делится девушка. — А эта карта — вестник перемен. Обозначает обновление и перерождение. Такая карта выпадает накануне важных событий. Иногда означает расставание, — замолкает и хмурится, разглядывая то, о чём говорит.

— И где ты это всё там увидела? — тоже присматриваюсь. — Как по мне, это просто три голых человечка пялятся в небо на то, как там играет на трубе какой-то смазливый ангелочек. Я бы назвала это скорее дискотекой для нудистов, чем вестником перемен.

Уголки её губ дёргаются в насмешке такой моей интерпретации.

— В таком случае, может, это предсказание о том, что тебя ждёт убойная вечеринка? — по-своему соглашается Анна.

— Меня? — снова удивляюсь я.

— Я их для тебя вытащила. Не для себя, — разводит руками девушка, выдерживает небольшую паузу, за время которой откладывает парочку карт в сторону, а затем достаёт и открывает из разложенного веера ещё одну, добавляя как бы между делом: — Ты так и не сказала, от кого это у тебя такое дорогущее кольцо. Явно ведь не от Айзека. Зачем ему покупать тебе сразу несколько? — вопросительно выгибает бровь.

Ново открытая ею карта подписана, как «Повешенный». Перевёрнута. Выглядит тоже не очень. Не знаю, что она обозначает, да и не спрашиваю. Упорно пытаюсь сообразить, что бы ей такого ответить, чтоб она отстала от меня с расспросами о кольце. Желательно так, чтоб это не пробудило в ней ещё большее любопытство.

Хорошо, в двери стучат. Мария приходит вместе с моим обещанным ужином, и мне удаётся улучить пару минут перерыва в расспросах, чтобы сообразить.

— Оно не моё. То есть не совсем моё. Досталось в наследство, — нахожусь с первой мало мальски годной ложью.

Утешаю все свои возможные угрызения совести тем, что моё лицемерие отчасти правда. Жених стал бывшим, а вот кольцо осталось со мной, соответственно реально досталось же. Пусть и как следствие разбитого сердца.

Хорошо, это срабатывает. Анна удовлетворена моим пояснением, больше не пристаёт.

— Как ты? Тебе уже лучше? Что говорят врачи? — почти с чистой совестью переключаюсь.

— Сказали, побольше отдыхать, беречь себя, не творить глупости, хорошо питаться и всё в таком роде, ничего нового и необычного, — отзывается Анна.

Копаться с картами ей надоедает и она убирает их. Устраивается на кровати иначе, перевернувшись на живот, наблюдая за тем, как я поглощаю свой ужин.

— Ты голодна? — спохватываюсь я.

— Не, — морщится Анна. — Тошнит с самого утра, всё что я в себя запихиваю, почти сразу выходит обратно.

Я киваю и возвращаюсь к тому, чтобы продолжить есть. Если уж на то пошло, мне и самой почти всё поперёк горла встаёт. Тоже в очередной раз подтошнивает. Пока гуляю на свежем воздухе, вроде бы всё проходит, но после того, как съедаю часть супа, неприятные ощущения возвращаются.

Хорошо, я не беременна, как она, не то бы…

Стоп!

Мысль обрывается ещё не до конца сформировавшись. Ложку я откладываю. И лезу в свой телефон. Я сижу в кресле у окна, а девушка остаётся, где и была, поэтому вряд ли видит, как я забиваю в поисковик запрос о том, насколько эффективно срабатывают противозачаточные инъекции. Листаю долго, просматриваю несколько ссылок. Информация выглядит с оптимально хорошими прогнозами. Недаром такой метод контрацепции считается одним из наиболее эффективных. И я почти выдыхаю с облегчением, собираясь закрыть браузер. Но только почти. А потом натыкаюсь на фразу: «…каждый год может забеременеть менее чем одна женщина из ста, использующих противозачаточную инъекцию». Не заморачиваюсь самой формулировкой — как это, менее, чем одна, как если бы было возможно забеременеть лишь наполовину или четверть. Куда больше напрягает самое основное из всего: забеременеть всё же может получиться. Редко. Но случается. Стопроцентной гарантии никто не даёт. А значит… что это значит?

Про ужин окончательно забыто.

— Ты куда?

Куда-куда…

В аптеку!

— Я забыла кое-что купить в городе, — произношу в ответ, как только поднимаюсь на ноги и иду к дверям, ведущим на выход из спальни. — Только что вспомнила. Надо купить.

Да, надо…

Очень надо! И срочно!

Тест на беременность.

Глава 17

Нина

Я возвращаюсь на виллу Янг со своей повторной поездки в город, когда на дисплее моего телефона далеко за полночь. Пусть благословит господь того, кто придумал круглосуточные аптеки, иначе бы быть мне с пустыми руками. Небольшой пакетик на пассажирском сиденье содержит несколько видов моего приобретения, хотя в конечном итоге предназначение по результату одно и то же: классические тест-полоски, струйный тест, а также струйно-цифровой — способный показать даже точный срок в цифрах. Не то чтоб я настолько решительна в том, чтобы определить наверняка, беременна ли я от своего бывшего жениха-мудака, просто когда фармацевт начинает уточнять, что именно мне требуется и какой из существующих видов предпочтителен, я настолько теряюсь, что в результате беру сразу все. И потом ещё долго-долго, вместе с ними вернувшись в свою спальню, бездумно пялюсь на разноцветные упаковки, как последняя недотёпа, неуверенная в том, что со всем этим делать. Никак не могу решиться начать и приступить. Просто потому, что… становится страшно.

А если я и правда беременна?

Это лютый пи… жесть!

В таком случае моя жизнь опять перевернётся с ног на голову, станет совсем другой. Как потом обо всём этом сообщу Айзеку? И