Найди меня. Сейчас - Катинка Энгель

груши, которые можно поколотить. Мне необходимо что-то сделать с этим ощущением бессилия.

Поднявшись с кровати, трясущимися руками кладу на диск пластинку Sex Pistols. У меня не получается установить иглу, но потом все-таки раздаются тяжелые звуки гитары и ревуще-визжащий голос Джонни Роттена. Я забираюсь на кровать, и моя ярость выплескивается через ярость английских семидесятых.

Утром я резко просыпаюсь после беспокойной ночи. Постепенно возвращаются воспоминания о прошлом вечере. Дотянувшись до мобильника, с радостью вижу, что Доминик больше не звонил и не писал. Но на голосовую почту пришло новое сообщение. Поначалу я собираюсь его проигнорировать, а потом выбираю вариант «быстро и безболезненно». Если я хочу подвести черту под этой ситуацией, то должна быть смелой. Думаю о дедушке и задаюсь вопросом: понял бы он мое решение? Возможно, он его даже поддержал бы? Не знаю.

Когда начинает говорить мамин голос, я включаю на телефоне динамик.

– Тамсин, дорогая, – сюсюкает она, – могу понять твое удивление, но пойми и ты нас. Мы волнуемся за тебя. У вас с Домиником все было так хорошо, и мы считаем, что ты отказываешься от всего из-за одной маленькой ошибки, которая не имеет значения. В любом случае не глупи. Не торопись, дай себе столько времени, сколько нужно, заставь его помучиться. Но прими правильное решение.

Ее сообщение я тут же стираю. И чувствую себя грязной: слишком много людей влезли в мою личную жизнь и отравили ее. Мне нужно постоять под душем, причем долго. Как минимум до тех пор, пока подушечки пальцев не сморщатся как изюм. Я дам себе время. А потом займусь более важными делами, вместо того чтобы позволять своей старой жизни разрушать новую.

Хлопаю в ладоши.

– Ладно, Тамсин, – говорю себе. – Можешь купаться в страданиях еще десять минут. А потом в бой.

После того как мне удается эмоционально восстановиться, я звоню тете Риса – Анджеле Болтон. Она берет трубку после первого же гудка.

– Болтон.

– Здравствуйте, миссис Болтон. Меня зовут Тамсин Уильямс. Мне нужна ваша помощь.

– Моя помощь? – В ее голосе слышится недоумение.

– Точнее говоря, моему другу нужна ваша помощь. Рису Болтону, вашему племяннику.

– Ах, деточка, – произносит женщина, – ему уже не поможешь.

– Прошу прощения? – ошарашенно переспрашиваю я. – Откуда вам это известно?

Воцаряется тишина.

– Послушайте, – говорю я. – Не представляю, что вы знаете или думаете, что знаете. Но Рис хороший человек. Он для меня все. И ему требуется ваша помощь. Ему нужно выяснить, как живет его семья.

– Хммм, – бурчит Анджела. – Даже не знаю.

– О чем тут думать? Чего вы боитесь?

Она опять замолкает. А затем отвечает:

– Что я должна сделать?

44

Рис

Тамсин стоит в моей комнате. Щеки у нее раскраснелись, она запыхалась. Будто торопилась сюда. Я сижу на кровати. До сих пор я сверлил взглядом стену, теперь же сосредоточен на ней. Бесконечно рад ее видеть. Ее образ заливает светом мою тьму. Но знаю, что нельзя разрешать себе это чувство. Нельзя обманывать себя надеждой. Я злюсь на себя. Надо было уехать. Мы не сможем отпустить друг друга, пока живем в одном городе. Я тяну ее назад.

– Мне нужно с тобой поговорить, – пытаясь отдышаться, говорит она. Приподняв бровь, вопросительно смотрю на нее. – Я… – Тамсин делает быстрый вдох и выдох, – …кое-что выяснила.

Во мне просыпается любопытство, но чем дольше я позволю ей находиться рядом, тем сложнее мне будет ее отпустить. А это неправильно. То, что я сказал Жасмин: если сближаешься с людьми, тебя ждет лишь разочарование, – к сожалению, чистая правда. Судьба Джинни – яркий тому пример.

– Знаю, что ты ищешь свою семью, – выпаливает Тамсин.

Я замираю.

– Почему ты так решила?

– Джин Болтон? – парирует она.

У меня сердце уходит в пятки. Откуда, черт возьми, ей известно о Джинни? Я никогда не рассказывал ей о сестре. Не хотел втягивать ее в эту историю. Тамсин не должна больше интересоваться моими делами.

– Вот дерьмо… – Это все, что я произношу.

– Никакое не «дерьмо», – отвечает она. – Ты настоящий идиот, мог бы хоть что-нибудь мне сказать! Я помогла бы тебе! – В ее голосе звучат понимание и разочарование.

– А может, этого я и не хотел, – заявляю я и отвожу взгляд.

– Да, потому что ты настоящий идиот. Очевидно. Вместе мы бы уже давно ее нашли. И у меня есть телефон некой Анджелы Болтон, которая наверняка знает, где живет твоя семья.

Я смотрю на нее. Просто смотрю. Она стоит передо мной и улыбается. Пускай и слабая, но это улыбка.

– Как ты?.. – начинаю я, но не могу закончить вопрос. – Почему?.. Что?.. – Я теряю дар речи, чувствую жжение в глазах и тру их ладонями. – Не могла же ты… – Голос снова меня подводит.

– Но я могла, – отзывается Тамсин.

Она садится рядом со мной на кровать. Берет меня за руку, и я не сопротивляюсь. Она нашла мою тетю!

– Спасибо, – выдавливаю я.

– Пожалуйста, – тихо говорит Тамсин. – Теперь мы можем поговорить?

Все это ошеломляет: ее присутствие, то, что она отыскала мою тетю, что не отказывается от меня. Я киваю, и у меня по щеке скатывается слеза. Тамсин на секунду отпускает мою руку и большим пальцем бережно стирает ее с моего лица. Мне становится неловко из-за того, что она видит, как эмоционально я реагирую, но потом решаю, что мне все равно. В любом случае ничего не могу сделать, как бы ни старался сдержаться.

Взглянув на Тамсин, замечаю, что у нее по щекам тоже бегут слезы.

– Прости меня, – говорю я, и она всхлипывает.

– Есть за что. Ты хоть представляешь, как я за тебя боялась?

Я опускаю глаза.

– А я боялся за тебя.

– За меня? А это еще почему?

– Пока ты была дома, кое-что случилось. Я встретился кое с кем.

– Только не с очередной проституткой, – пугается Тамсин.

– Господи боже, нет. Я бы никогда с тобой так не поступил.

– Но вместо этого ты отталкиваешь меня без всяких объяснений, после того как признался в любви. Значит, так ты спокойно со мной поступаешь?

– Прости. – Я как пластинка, которая повторяет одно и то же. – Ведь я рассказывал, что происходило в тюрьме. Тот, кто сделал это со мной. Он… я снова его видел. – Тяжело сглатываю. Тамсин сжимает мою ладонь. – Это выбило почву у меня из-под ног. Не знал, что делать, испугался, что он разрушит мою жизнь. Что мой страх разрушит ее…

– И тогда ты решил, что лучше сам ее разрушишь?

– Когда ты так говоришь, это звучит глупо. Я почувствовал, что опасен. Словно я – риск для твоей жизни. И подумал, что с Сэмом тебе будет лучше.

Она фыркает.

– Сэм, – с горечью говорит Тамсин. – Мы с Сэмом целовались. Тебе от этого легче?

У меня внутри разливается неприятный жар. Будто все органы загораются. Меня тошнит.

– Ты поцеловала Сэма? – спрашиваю охрипшим голосом. Знаю, что у меня нет права злиться или ревновать. Но боль почти невыносима.

– Нет, не я его поцеловала. Мы поцеловались. Это длилось всего пару секунд. Ты ведь этого хотел.

Я киваю.

– Впрочем, все получилось не так, как ты себе это представлял. Потому что мне ничего не нужно от Сэма. А нужно от тебя.

Я будто парализован. Черт! Разве последние несколько недель я потратил не на то, чтобы выкинуть Тамсин из головы? Так почему сейчас мне так больно при мысли о них с Сэмом? Ведь этого я и желал для Тамсин.

– И как ты себя после этого чувствуешь? – любопытствует она.

– Не очень, – откликаюсь я.

– Ага, – торжествующе объявляет Тамсин. – Мне тоже было «не очень». Но, может, теперь ты поймешь, что мы друг другу подходим. Или, по крайней мере, что я имею право голоса, когда речь идет о том, как будет лучше для меня.

Я киваю.

– Не знаю, чем все это заслужил, – говорю я, после того как прихожу в себя. – Твою искренность. Твою помощь. То, что ты от меня не отказываешься.

– Честно говоря, я тоже не знаю, – отвечает она, и меня бросает в жар и холод. А потом она пихает меня в бок локтем. – Это шутка.

Я притягиваю ее в объятия, зарываюсь лицом ей в волосы, от которых так знакомо пахнет.