Джейн Сеймур. Королева во власти призраков - Элисон Уэйр

– Он сказал: будь принцесса его дочерью, он бил бы ее об стену головой, пока она не стала бы мягкой, как печеное яблоко, – скривившись, передала слова отца Мэри. – Но я думаю, он говорил так только для того, чтобы остаться на хорошем счету у короля. С нами он был строг, конечно, но никогда не допускал жестокости.

«Да, – подумала Джейн, – но как ужасен такой разговор для бедной Марии!»

Маргарет Дуглас опечалилась.

– Я служила принцессе, – сказала она. – Это очень милая леди и не заслуживает таких несчастий.

«Интересно, а как чувствует себя сама Маргарет под властью женщины, которая явилась причиной всех проблем Марии? – размышляла Джейн. – Наверное, она тоже ощущает внутренний надлом и не знает, кому хранить верность».

Когда в Рождество распространился слух, что Марию принудили-таки поехать в Хатфилд, Джейн предположила, что Маргарет, наверное, так же опечалена, как она сама. Но та вслух ничего не сказала, не разомкнула рта, хотя глаза ее блестели от едва сдерживаемых слез. «Проблема в том, – рассудила Джейн, – что мы все стоим в стороне и ничего не делаем». Даже вздорная Маргарита, племянница короля, которую он любил, как дочь, не смела сказать ни слова.

Перед Новым годом, увидев при дворе герцога Норфолка, Джейн обрадовалась: значит, Екатерину оставили в покое в Бакдене.

– Вероятно, король опасается, что император объявит войну, если с его теткой будут плохо обращаться, – сказала Марджери, когда они раздевались в спальне однажды вечером.

Джейн знала, что император – самый могущественный соверен во всем христианском мире. «Конечно, он что-нибудь предпримет для защиты прав королевы и ее дочери», – понадеялась она.

1534 год

В Новый год в приемном зале состоялась традиционная пышная церемония обмена подарками. Согласно обычаю, каждый придворный и слуга преподносил королю презент и, если повезет, мог получить ответный дар. Джейн мучительно думала, что же подарить его милости. Что ему понравится? А если конкретнее, что она может себе позволить? Были и другие люди, которым нужно было что-то купить: домой она уже отослала кожаный ремень для отца, бархатные тапочки для матери и хорошенькое серебряное колечко для Дороти. И самое главное: хочет ли она покупать Генриху подарок, ведь он так плохо обходился с бедной королевой Екатериной? Но какой у нее был выбор? Все остальные фрейлины вручат ему что-нибудь, да еще будут соревноваться и стараться перещеголять друг друга.

В конце концов Джейн решила, что набор носовых платков, собственноручно расшитых золотой нитью, подойдет лучше всего. Король наверняка оценит труд, который она на себя взяла. И кроме того, втайне Джейн надеялась, что ему понравится ее искусная вышивка.

Одетые в лучшие платья, фрейлины выстроились в процессию и вслед за королевой вошли в зал, где на троне под балдахином восседал король Генрих в окружении толпы джентльменов и придворных. Шкафы и буфеты, стоявшие вдоль стен, ломились под тяжестью тарелок и прочих подарков, сделанных его милости за утро. Их выставили на всеобщее обозрение.

Генрих встал и приветствовал супругу, потом подождал, когда внесут и поставят на стол ее подарок – что-то громоздкое, накрытое дорогой тканью. Анна сама сняла покров, а под ним обнаружился изысканный фонтанчик, инкрустированный бриллиантами, рубинами и жемчугом. Она повернула ручку, и вода брызнула из сосков трех обнаженных золотых нимф.

Король явно был доволен. Он расцеловал Анну и поблагодарил, затем дал знак ее дамам подойти с подарками в соответствии с рангом. Каждое подношение он принимал милостиво, а секретарь записывал все в книгу. Вскоре настал черед Джейн. Она сделала реверанс, протянула королю свой дар и сразу увидела, что его милость тронут.

– Именно такие подарки, сделанные с любовью, имеют самое большое значение, – сказал Генрих, улыбаясь ей сверху вниз.

Тут Джейн вспомнила, как жестоко третировал он жену и дочь, и все удовольствие от его похвалы и полученного ответного подарка – маленькой серебряной чаши – пропало. Она пробормотала слова благодарности и отступила назад, радуясь возможности уступить место Энн Савиль.

Потом она отыскала в толпе своих братьев, которые медленно бродили по комнате, восхищаясь сделанными королем подарками, и показала им свою чашу. У них были похожие.

– У меня и для вас есть презенты, – сказала Джейн. – Вы получите их сегодня вечером на пиру.

– Гарри жалеет, что он не в Вулфхолле, – сообщил ей Томас.

У Гарри был смущенный вид.

– Я все думаю об отце, маме и Дороти, они там одни, втроем, и каково им, когда мы все здесь веселимся.

– Я тоже хотела бы оказаться там, – поддержала брата Джейн, – но наши родители желают, чтобы мы находились здесь, при дворе, утешьтесь этим.

Эдвард говорил мало; казалось, его что-то беспокоит. Когда Томас и Гарри увлеклись разговором с шумной компанией молодых джентльменов, она спросила старшего брата, все ли хорошо.

– Кэтрин умерла, – ответил тот. – Я получил письмо от приорессы.

– Мне грустно слышать это. – Джейн перекрестилась.

Ее мучила совесть, что она так давно не виделась с невесткой. Вероятно, ей следовало настойчивее просить о встрече, хотя отлучиться от двора не так-то просто. Может, стоило заехать к ней в прошлом году, когда она оправилась от болезни?

– Ее похоронят в церкви в Хортоне, неподалеку от Вудлендса, вместе с предками, – сказал Эдвард. – Мать Кэтрин будет главной плакальщицей на похоронах.

Овдовевший супруг не оделся в черное, на нем была довольно роскошная накидка и дублет цвета меди. Ожесточение против жены так и не оставило его.

– Мальчики знают?

– Пока нет. Я скажу им, когда приеду домой. – Он помолчал. – К счастью, скоро у них будет новая мать. Мы с Нан поженимся.

Джейн попыталась скрыть, как неприятна ей эта новость. Она была рада оставить Нан в прошлом, при дворе Екатерины. Эта женщина была такой заносчивой, такой властной, ясно, что она сразу начнет вертеть Эдвардом. Даже по прошествии четырех лет он был слишком очарован ею, чтобы заметить это. А надежд на то, что Нан станет хорошей мачехой Джону и Нэду, Джейн не испытывала.

– Поздравляю, – сказала она, принужденно улыбаясь. – Когда свадьба?

– В марте, в Рэмптоне, в Нортгемптоншире, – ответил Эдвард. – Семья Нан живет там в поместье, и она вернулась туда прошлой весной, когда двор вдовствующей принцессы сократили. После свадьбы отец позволяет нам обосноваться в Элветаме.

Джейн задумалась, сможет ли Нан поладить с матерью. Они были полными противоположностями почти во всем. Ей было понятно, почему отец отдал Элветам, свое владение в Гемпшире, в распоряжение Эдварда. Это означало, что им не придется жить вместе; да и мать не была готова предоставить место в доме невестке, в особенности любящей покомандовать. Вулфхолл был ее вотчиной.