Паган - Джессика Гаджиала

Его щетина скользила по моей коже, смягчая губами и языком, каждое движение было нежным, но в то же время будоражило меня. К тому моменту, когда я почувствовала, как его зубы впиваются в левую ягодицу, я уже была на пределе возбуждения.

Затем он приподнялся, и его член скользнул между моих складочек и прижался к моей киске, не проникая внутрь, а лишь оказывая на нее давление, намекая на то, что я вот-вот кончу, но не давая этого.

— Паган, пожалуйста, — взмолилась я, бесстыдно выпятив задницу, требуя, чтобы он взял меня.

И он взял.

Медленно, так что я чувствовала каждый его толстый сантиметр внутри себя.

— Я слишком долго ждал, черт возьми, — прорычал он, и я прочувствовала эти слова до глубины души. Четыре дня, когда четыре минуты казались вечностью.

Он начал медленно, нежно, ласково, не торопясь, как и обещал. Но вскоре мое тело и, соответственно, мой рот уже молили о большем, о том, чтобы он двигался быстрее и покончил с этой прекрасной пыткой.

И Паган, который, похоже, и сам был на пределе, дал мне то, чего я хотела: он входил в меня жестко, быстро и неумолимо, не давая оргазму угаснуть, заставляя его нарастать и обрушиваться на меня почти болезненными волнами.

На этот раз я не кричала, мои легкие странным образом сдавило, и я смогла лишь сдавленно произнести его имя, пока он вколачивался в меня, растягивая удовольствие, пока я не почувствовала его каждой клеточкой своего тела.

Тогда и только тогда я услышала, как он выругался и назвал меня по имени, прежде чем войти в меня до упора и кончить.

Он оставался во мне еще целую минуту, одной рукой сжимая мое бедро так сильно, что, наверное, останутся синяки. Затем он медленно вышел из меня и на мгновение исчез, а потом лег на спину рядом со мной, и я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела, что он уже смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Не расслабляйся, — сказал он, шлепнув меня по заднице с такой силой, что я поморщилась, а потом сжал ее. — Я еще не закончил с тобой.

— Да неужели? — спросила я слегка заторможенно, совершенно обессилев после двух мощных оргазмов подряд.

— Да, детка. Нам нужно попробовать еще сотню поз и... проникнуть примерно в десять комнат в этом доме.

Что-то в том, как он сказал «нам», пробудило во мне надежду, что это не просто случайность, что это что-то значит. Или, по крайней мере, что это вот-вот что-то будет значить.

— Ну же, — сказал он, сел и потянулся к изголовью кровати. Я встала на четвереньки и поймала его взгляд.

— Ты что, поползешь ко мне, Кеннеди? — спросил он. В его голосе слышалась странная напряженность, которую я не могла понять, потому что недостаточно хорошо его знала. Когда я замешкалась, внезапно почувствовав себя неловко, его взгляд стал глубоким и жарким.

— Ползи ко мне, — тихо потребовал он, почти проурчав, и похлопал себя по груди.

Что ж, если он предлагал мне лечь ему на грудь, я ни за что не упущу такую возможность. Так я и сделала, и с каждым моим движением его лицо становилось все более напряженным.

Я пристроилась рядом с ним, и его рука тяжело опустилась мне на плечи, прижимая меня к его груди, на которой я с удовольствием устроилась, пожалуй, даже слишком уютно, если честно. Одна его рука осталась на моих плечах, а другая еще пару минут скользила по моей коже, прежде чем опуститься на мое бедро.

Его грудь высоко вздымалась, словно он зевал, напоминая мне о том, что он улизнул из дома, пока я спала, вероятно, потому, что сам почти не спал.

— Тебе нужно поспать, — сказала я, проводя рукой по странному, почти круглому шраму на его груди.

— Не буду врать, — ответил он, слегка сжимая меня. — Приятно, когда обо мне заботится женщина.

Не в силах совладать с собой, я слегка повернула голову и поцеловала шрам, по которому водила рукой. — Спи, — сказала я, отчаянно пытаясь отвлечь его внимание от этого жеста, который, как мне казалось, был слишком милым для него. — Когда проснешься, можешь оттрахать меня до потери пульса, — предложила я и улыбнулась, когда его грудь сотрясла тихая усмешка.

— Звучит неплохо, — согласился он, медленно погружаясь в сон. Его руки обмякли и стали мертвым грузом, придавливая меня к кровати. Хотя я была почти уверена, что никакая сила на свете (кроме, может быть, его отказа) не заставила бы меня сдвинуться с места.

К тому времени, как я почувствовала, что он зашевелился подо мной, я уже извела себя до предела, как обычно делала в стрессовых ситуациях: взвешивала все «за» и «против» в отношениях с Паганом, разбирала по полочкам все, что он делал и говорил, и пыталась понять, есть ли в этом какой-то скрытый смысл, может быть, он начинает чувствовать то же, что и я, что это не просто интрижка, что, может быть, так было всегда, что, может быть, если мы приложим усилия, у нас все получится.

Затем, доведя себя почти до панической атаки, я добавила к этому переживания из-за Итана. Что будет со мной, если его избили до полусмерти? А я была уверена, что его избили до полусмерти, потому что Паган был именно таким. Выместит ли он это на мне? Повысит ли арендную плату? Сделает ли так, что я не смогу вести свой бизнес?

Он был достаточно жесток, чтобы так поступить.

И еще: попытается ли он снова на меня напасть?

От этой мысли у меня внутри все сжалось, но она не успела как следует укорениться в голове, потому что тело Пагана под моим зашевелилось, его рука на секунду напряглась, а потом расслабилась, и он потянулся.

— Черт, женщина, ты что, позволила мне держать тебя в объятиях целых три часа?

Значит, прошло три часа.

Почему-то мне казалось, что это не так уж и долго. Я могла бы лежать так вечно. Я чувствовала себя... в безопасности. Может быть, так и должно было быть, потому что он был большим, злым, пугающим и жестоким. Но, может быть, именно поэтому я чувствовала себя в безопасности — потому что он никогда не применял свою силу против меня. На самом деле он использовал ее, чтобы защитить меня.

Мой неожиданный спаситель.

И потому что я не хотела быть той прилипчивой девчонкой, которая вцепляется в мужчину мертвой хваткой,