Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

Парты с визгом полетели в сторону, освобождая ему путь. Несколько из них перевернулись, перегородив мне дорогу к двери.

Я осталась в углу. Чувство беспомощности обожгло внутренности кипятком. Паника затмевала разум.

Последний взгляд бросила на окно. То, что было рядом со мной было панорамным… На нем не было ручек.

Я зажалась в угол, прижавшись спиной к ледяной стене, и почувствовала, как ноги подгибаются и совсем не держат.

От ужаса.

И мне стало так стыдно, что я слабая… так унизительно, что новая волна слёз хлынула из глаз.

Он надвигался на меня и оглядывал до ужаса сальным взглядом. Наслаждаясь каждым мгновением моего ужаса. Я видела это по его лицу, по тому, как его губы растянулись в липкой улыбке, по тому, как его взгляд скользил по моему телу, раздевая. Пожирая.

— Вот так-то лучше, — прохрипел пошло, останавливаясь в шаге от меня. — Покорная. Именно такими вы, омеги, и должны быть. Подчинятся и ноги раздвигать.

— П-пожалуйста, — прошептала чувствуя как мне с каждой секундой становится все страшнее и кажется я просто отключусь от страха перед ним.

Краем глаза заметила указку рядом с бедром. Пальцами нащупала её, сжимая. Ей конечно я вреда ему не причиню… Но это хоть что-то.

— Не надо... Я сделаю что угодно, только не...

— Что угодно? — он наклонился ко мне, и запах его пота и перегара ударил в нос так, что меня чуть не вырвало. Он еще и пьяный… — Тогда стягивай эти жалкие тряпки. Сейчас. И становись на четвереньки. Покажи мне, какая послушная сучка.

Мужчина протянул руку и вцепился в мою кофту, дёрнул так, что ткань затрещала. Я закричала, пытаясь оттолкнуть его, царапая ногтями его лицо, его руки. Но он только рассмеялся и схватил меня за горло.

Сжал.

Воздух перекрыло мгновенно. Я захрипела, хватаясь за его руку и пытаясь разжать пальцы, но сил не было. Совсем. Перед глазами поплыли чёрные пятна. В ушах зазвенело. Из последних сил схватила указку покрепче и замахнулась.

Он поднял меня за горло, оторвав от пола, и прижал к стене. Я болталась в его хватке, дрыгая ногами и царапая его запястье, но хватка только усиливалась. Давила.

Ломала.

Кончиком указки я уперлась в его грудь и надавила из всех сил. Но он словно и не чувствовал этого.

— Сучка, — прошептал он мне в лицо, и его дыхание было таким мерзким, что меня снова затошнило. — Тихая. Послушная. А теперь я...

И в этот момент дверь пролетела за спиной этого ублюдка. Послышался оглушительный звон стекла.

Буквально. Вылетела с петель и с грохотом отлетела через весь кабинет в огромное окно.

Разбивая.

В проёме, в облаке пыли и осыпавшейся штукатурки, стоял Каин.

И вид у него был такой, что я перестала дышать.

Его лицо было абсолютно бесстрастным. Мёртвым. Как у статуи. Но глаза... Боже, его глаза. В них полыхал настоящий ад. Чёрный. Беспощадный. Всепоглощающий. Такой, от которого хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Его аура накрыла класс тяжёлой, вязкой волной, выдавливая воздух, заставляя задыхаться. Температура в помещении упала. Резко. Так, что я увидела, как пар пошёл от моего рта.

Всё было пропитано жаждой крови.

Преподаватель выпустил моё горло, и я рухнула на пол, хватая ртом воздух и хрипя. Кашляла, задыхалась, держась за горло и чувствуя, как сознание проясняется.

— Что ты собирался с ней сделать, мразь? — прорычал Каин, и его голос был настолько низким, утробным, нечеловеческим, что мне стало ещё страшнее.

— Я... я преподаватель! — мужчина попятился, спотыкаясь. — Вы не имеете права врываться сюда! Я сейчас вызову охрану и...

— Повтори, — Каин сделал шаг в класс, и от этого движения преподаватель дёрнулся, попятившись. — Что ты собирался с ней сделать? Ну же. Повтори мне в лицо, уёбок.

— Я... ничего! Мы просто... это была игра! Она сама...

— Сама? — Каин усмехнулся, и от этого звука у меня по спине прошёл ледяной холодок. — Сама валится в обморок от страха? Сама задыхается и синяков попросивших на горле? Не замечал за своей омегой тяги к боли.

— Вашей?...

Его взгляд на мгновение скользнул на меня, и я увидела, как в его глазах что-то потемнело ещё больше. Стало ещё страшнее. Он посмотрел на мою шею, на синяки на запястье, на разорванную кофту.

И я поняла, что ад только начинается. Всё, что было до этого, просто невинные запугивания.

Каин сорвался с места, и скорость была такой нечеловеческой, что я не уследила. Преподаватель не успел даже пискнуть. Один удар. В солнечное сплетение. С такой силой, что я услышала хруст рёбер. Мужчина сложился пополам, задыхаясь, и Каин схватил его за лицо.

Просто взял всё его лицо в ладонь и со всей силы ударил головой в ближайшую парту.

Раздался такой хруст, что меня затошнило. Но Каин не остановился.

— Отвернись и не смотри Юна. Это не для твоих глаз. — Он поднял преподавателя за горло одной рукой, оторвав от пола, и посмотрел ему в глаза. Долго. Изучающе. Словно решал, насколько долго и мучительно тот будет умирать.

Но отвернутся я не могла.

— Ты хотел её трогать? — прошептал он, и голос был таким тихим, что я еле расслышала. — Хотел её?

— Я... п-простите... я не... — хрипел преподаватель, и кровь текла у него изо рта, из носа, заливая лицо.

— Тогда я покажу тебе, — Каин наклонился ближе, и улыбка на его лице была такой жуткой, такой безумной, что я зажала рот рукой, давясь рыданиями. — Что значит хотеть то, что принадлежит мне.

Он швырнул его на пол так, что тот отлетел на несколько метров, снося парты и поднимая сильный грохот. Пошёл к нему. Медленно. Загоняя свою жертву. Наслаждаясь каждым шагом.

Я закрыла глаза руками, но звуки всё равно доносились.

Удары. Снова и снова. Хруст костей. Булькающие хрипы. Мольбы о пощаде, быстро переходящие в животные визги. А потом и они стихли. Остались только глухие, мокрые удары плоти о плоть.

Я сжалась в комок, зажимая уши и раскачиваясь взад-вперёд, пытаясь не слышать, не видеть, не чувствовать. Но было поздно. Картинка уже врезалась в сознание. Запах крови. Звуки ломающихся костей. Это осталось навсегда.

А затем наступила тишина.

Тяжёлая. Звенящая.

Я боялась открыть глаза. Боялась увидеть то, что там осталось. Боялась увидеть Каина.

— Ты видела все, непослушная