Дьявол - Мишель Хёрд

от машины, когда выгрузишь все сумки. И отнеси все вещи в главную спальню.

— Да, сэр.

Я обхожу машину и открываю дверь для своей женщины. Она вылезает и тут же бросается ко мне, крепко обнимая.

Я прижимаю ее к себе и, войдя в дом, веду в гостиную. Опускаясь на ближайший диван, я хватаю ее за бедра и усаживаю к себе на колени.

Из-за этой позы ее юбка собирается складками на бедрах, и я с трудом сдерживаю желание прикоснуться к ее нежной коже.

— Прости, что тебе пришлось это увидеть, — извиняюсь я.

— Это было ужасно, — шепчет она, обнимая меня за шею.

— Как много ты успела увидела, meu amor?

— Только до того момента, как ты ударил того парня.

— Foda-se, — шиплю я.

Это практически все.

Я обхватываю ее затылок и заставляю посмотреть мне в глаза.

— В следующий раз, когда я скажу закрыть глаза, ты сразу же сделаешь это. Поняла?

Она быстро кивает, затем хмурит брови и смотрит на меня по-новому.

— Что?

— Я знаю, ты говорил, что с тобой я в безопасности, и ты меня защитишь, но, увидев, как ты разобрался с байкерами... — она облизывает губы, — я поняла, что ты не шутил. — В ее глазах загорается удивление. — И что ты очень хорош в своем деле.

Когда Оскар и два других охранника проходят через фойе, неся сумки наверх, Дженна бросает на них взгляд. Я обхватываю ее подбородок и поворачиваю голову к себе.

— Не смотри на них. Все твое внимание должно принадлежать мне.

На ее губах появляется улыбка.

— Ты ревнуешь?

— Когда дело касается тебя? Всегда.

Она легонько отталкивает мою руку, наклоняется и нежно целует меня в губы, а затем медленно отстраняется.

Дженна стала чаще проявлять инициативу и дарить мне маленькие поцелуи, но сегодня этого мало. Я обхватываю ее лицо ладонями и прижимаюсь к ее губам, получая то, что мне жизненно необходимо.

Я больше не сдерживаюсь, как раньше. В каждом движении языка, в каждом поцелуе чувствуется мой гнев и безжалостность, которые до сих пор не утихли.

Дженна сжимает лацканы моего пиджака, но когда я начинаю покусывать ее губы, ее ладони скользят по моей груди, и мне кажется, что она никак не может насытиться прикосновениями ко мне.

Мы достигли с ней большого прогресса. Разорвав поцелуй, я смотрю ей в глаза и вижу в них искреннее желание.

Она почти готова для меня. Сначала я покажу ей, что такое настоящее удовольствие, а потом завладею ее телом.

Спустившись в фойе, охранники едва слышно переговариваются, но Дженна не отрывает от меня взгляда. Входная дверь захлопывается, и, понимая, что мы одни, я встаю и, крепко прижав ее к себе, несу в спальню.

Осторожно уложив ее на кровать, я замечаю, что она все больше нервничает, и стараюсь успокоить ее.

— Я не буду трахать тебя. Одежда останется на мне, так что не волнуйся. Этот момент только для тебя, meu amor. Оставайся здесь и не двигайся.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я выпрямляюсь, и, сняв пиджак, иду в ванную и быстро мою руки.

Выйдя из ванной, я медленно подхожу к Дженне, которая все еще лежит на кровати.

— Хорошая девочка, — хвалю я ее. Наклонившись над ней, я кладу руку ей на голову и нежно целую в губы. — Если в какой-то момент я сделаю что-то, что тебе не понравится, просто скажи мне остановиться, и я остановлюсь. Хорошо? — Она быстро кивает, и я повторяю: — Одежда останется на мне, так что не волнуйся и просто сосредоточься на удовольствии, которое я тебе доставлю.

Нервозность по-прежнему мелькает на ее лице, но затем мой ангелочек набирается храбрости и кивает.

— Хорошо.

Глава 24



Дженна

Мне кажется, мое сердце вот-вот выскочит из груди.

По крайней мере, именно это я чувствую, когда Энцо тянется к верхней пуговице моей рубашки с рукавом три четверти.

За последнюю неделю я привыкла к нему и даже начала фантазировать о том, как он нежно занимается со мной любовью.

Но то, как он расстегивает все пуговицы, а затем сдвигает ткань в стороны, сильно отличается от того, что я себе представляла.

Я очень нервничаю, но верю, что он не заставит меня делать что-то против воли. Поэтому делаю глубокий вдох и стараюсь быть смелой.

Энцо просовывает руку под меня и перемещает на середину кровати, затем снимает с меня рубашку и бросает ее на пол. Осторожно уложив меня обратно, он вновь впивается в мои губы страстным поцелуем, каким одарил меня всего несколько минут назад.

В нем столько голода, словно он не может насытиться мной. Я кладу руки ему на плечи и цепляюсь за них, пока он полностью доминирует в поцелуе. Все, что мне остается, – принимать то, что он дает, ведь бесполезно пытаться угнаться за его страстью.

Он хватает меня за бедро чуть выше колена и медленно поднимает ткань моей юбки.

Мой живот трепещет от волнения, словно в нем поселилась колибри. Когда его пальцы касаются моих трусиков, я ощущаю легкое головокружение.

Энцо прерывает поцелуй и, не двигаясь дальше, приказывает:

— Дыши, meu anjinho. Поверь мне, ты не захочешь потерять сознание. Я обещаю, ты будешь наслаждаться каждой секундой. — Его глаза встречаются с моими. — Просто сосредоточься на мне.

Я быстро киваю, глубоко дыша. Энцо терпеливо ждет, пока я приду в себя, а его пальцы нежно скользят по моему бедру.

Его лицо озаряется довольной улыбкой, и он начинает снимать с меня трусики. Когда они оказываются на полу, я чувствую облегчение оттого, что юбка прикрывает меня.

Он снова ложится рядом и кладет руку мне на ребра. Его взгляд пленяет, когда он пристально смотрит мне в глаза.

— Amo-te. — Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он переводит: — Я люблю тебя.

Никто, кроме мамы и тети Шерри, не говорил мне этих слов. Поэтому, когда их произносит Энцо, они становятся еще более особенными.

За прошедшую неделю Энцо показал, что хочет заботиться обо мне, и сегодня, когда президент мотоклуба угрожающе высказался в мой адрес, он доказал свою готовность защитить меня, независимо от того, скольких людей ему придется убить.

— Готова? — спрашивает он.

Я говорю тихо, но искренне.

—