Инъекция безумия - Диана Мэй

Слёзы хлынули из моих глаз, смешивая облегчение с новым страхом. Живы!

— Но... логово... взрыв...

— Взорвалось, да, — Сиян яростно дёрнула узел, и я почувствовала, как верёвки ослабевают. — Элай вышел на связь! По нашему старому, зашифрованному каналу... который знали только мы двое! Они идут сюда! Сейчас! Грейсон не знает — он уверен, что они мертвы. И это... это единственное, что их пока спасает.

Она нащупала последнюю петлю на моих запястьях и дёрнула — руки освободились! Кровь хлынула к онемевшим пальцам, вызывая мурашки и боль. Сиян тут же опустилась на колени, её дрожащие пальцы лихорадочно возились над узлами на моих лодыжках.

— Как ты смогла... связаться? Он же... — я не могла поверить. Это была ловушка. Должна была быть.

— Рация охранника... пока Грейсона не было здесь... я рискнула, — её слова вырывались торопливыми порывами. — Только адрес сектора... и что ты здесь. Он понял. Сказал: «Держитесь». Они близко, Лэйн! И скоро будут здесь!

Из глубины халата она вытащила металлический цилиндр — холодный, отполированный до зеркального блеска. Внутри, за толстым стеклом, мерцала голубоватая жидкость.

— Возьми это! Настоящий стабилизатор. Я... я успела доделать. Грейсон не знает. Дай его Элаю! Скажи... — Она вложила холодный предмет мне в дрожащую ладонь, заставляя сжать пальцы. — Скажи ему... пусть сдержит обещание... Спасет Мэйли... Пожалуйста... — Голос её сорвался, в глазах стояли слёзы. — Я больше не могу...

В этот момент за дверью раздались дикие крики, топот тяжелых ботинок, лязг оружия и оглушительные выстрелы. Затем — сокрушительный удар по металлической двери.

Сиян вскочила на ноги, её лицо побелело.

— Думаю это ОНИ! — прошептала она, бросая взгляд на дверь.

Последний узел на лодыжках поддался. Я вскочила на ноги, едва удерживая равновесие.

После дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял один из охранников Грейсона. Его взгляд мгновенно сфокусировался на нас: на мне, уже свободной, и на Сиян, стоящей рядом. На верёвках, валяющихся на полу. На панике на наших лицах.

— Предательница! — рявкнул он, его рука молниеносно рванулась к кобуре на поясе. Пистолет уже был наведён. — Грейсону доложу! Стоять!..

Я не думала. Только действовала. Оттолкнувшись от стула, я бросилась на него, как зверь. Мы рухнули на пол. Его пистолет выстрелил в потолок, осыпая нас штукатуркой. Я впилась пальцами в его руку, другой ладонью — в горло. Он был сильнее, но моя ярость придавала нечеловеческую силу. Мы катались по полу, он пытался придушить, я — вырвать пистолет. В какой-то момент мои пальцы нашли спусковой крючок его оружия, зажатого между нашими телами. Глухой хлопок. Его тело дёрнулось, хватка ослабела. Я вырвалась, откатилась, сжимая теперь уже мой пистолет, тяжелый и липкий от пота.

Подняв голову, я увидела Сиян. Она стояла, прислонившись к стене, чуть поодаль. На белом халате, чуть ниже ключицы, расплывалось алое пятно. В ткани зияла небольшая, но смертельная дыра, из которой обильно сочилась кровь. Но её лицо... было удивительно спокойным. Она смотрела на меня.

— Сиян... — мой шёпот звучал чужим. Я бросилась к ней, поскользнувшись на крови охранника.

Её голова упала мне на плечо, дыхание было хриплым. Я отвела её лицо — на губах выступила алая пена, окрашивая бледную кожу.

— Нет... Нет, Сиян! Держись! — мой шёпот превратился в хриплый стон, почти вой. Я прижала ладонь к ране, чувствуя, как тепло её жизни сочится сквозь пальцы, а моя собственная беспомощность душит меня, как удавка.Нет, нет, нет! Не так! Не сейчас!

Глаза, уже мутнеющие, нашли мои. В них не было страха. Только просьба. Глубокая, как пропасть.

— Лэйн... — её голос был тише шелеста падающего листа. — Стабилизатор... Элаю... Спасёт... Мэйли... Обещай...

Она медленно сползла по стене, и я опустилась вместе с ней на колени, не в силах ничего сделать, кроме как быть ей последней опорой в уходящей тьме. Её тело стало невыносимо тяжёлым.

— Спаси... её...

— Обещаю! — вырвалось у меня, голос сорвался на крик. — Клянусь тебе, Сиян! Клянусь! — В этом крике был не только обет, но и отчаяние, и ярость, и осознание страшной истины: я не смогла её защитить, когда она защищала меня.

Последний хриплый выдох, легкая дрожь — и она затихла. Совсем. Голова безвольно склонилась. Тишина в комнате стала оглушительной. Громче выстрелов за дверью. Громче моего бешеного сердца. Передо мной лежали два тела: охранник, убитый мной, и Сиян, отдавшая за меня жизнь.

Тяжёлый, медный запах крови заполнил рот и нос, встал комом в горле. Сиян мертва. Я убила человека. Мысль пробилась сквозь туман, как лезвие. Но крики и лязг за дверью врезались в сознание, напоминая: бездействие убьет снова. Стиснув зубы, заглушая подкативший ком тошноты, я рванула ремни бронежилета с охранника и натянула на себя — тяжёлый, неудобный, пахнущий чужим потом и порохом, но необходимый щит. Сунула стабилизатор глубоко во внутренний карман броника, к груди — как залог невыполненного долга защиты. За Мэйли. Это всё, что я могу для тебя теперь, Сиян. Сжала оружие, ощущая шершавость рукоятки.

Им нужна была помощь против Грейсона — обезумевшего лидера «Феникса».

Я должна была сражаться. За Элая. За Мэйли. За своё право выжить.

Пистолет я держала крепко, знакомым хватом. Полицейский инстинкт, казалось, умер вместе со старой Лэйн Картер. Теперь стреляла и убивала Лэйн, у которой отняли всё, кроме воли к жизни и мести.

Я прижалась к холодному бетонному косяку двери, ведущей в основной коридор бункера. Хаос был там. Люди Грейсона—его крысы—метались, кричали что-то в рации, бежали на звук самого ожесточенного боя—гулкие автоматные очереди, крики боли, сокрушительные удары.

Я выбирала цель. Не каждого подряд. Того, кто преграждал путь. Того, кто нёс оружие к главному очагу сопротивления. Я стреляла короткими, точными очередями. Двигалась от укрытия к укрытию—бетонные выступы, разбитая техника, ящики.

Каждый выстрел был посвящен Сиян. Каждое движение—шаг к Элаю. К Грейсону. Я искала его.

Кислый привкус страха смешивался с медью крови во рту.Сосредоточься, Картер.

В метре от меня отлетела пуля, осыпая лицо острой крошкой. Я высунулась на долю секунды—метрах в десяти охранник прицеливался в сторону основного боя.Чистая цель.Короткая очередь—два выстрела в центр массы. Он рухнул.

Я рванулась к следующему укрытию—груде разбитых ящиков. Нога подвернулась на скользком, я чуть не упала, схватившись за острый край. Боль пронзила ладонь.

— Чёрт! — вырвалось сквозь стиснутые зубы.

Но я уже