Избранная тьмой. Последний шанс - Елена Горская

выпивала подожжённые ею коктейли. И как только последняя пустая рюмка опустилась на барную стойку, мужские голоса загудели, наперебой заказывая у бармена новые порции для необычной девушки.

– Вот так, ковбои! – уже пьяная Шайла ударила ладонью по столу и повернулась к приобнявшему ее брюнету. – А ты так сможешь?

– Наверное, нет, – усмехнулся незнакомец и провел ладонью по ее спине, – я понаблюдаю за тобой.

Шайла икнула и издала смешок.

– Слабаки, – засмеялась она. – Ох, мне определенно нравится этот век…

Софи перевела взгляд с пьяной Шайлы на Эрона.

О, Боги… Сейчас здесь что-то начнется…

Ярко-желтые глаза мужчины замерли на чужой ладони, которая покоилась на талии Шайлы. И Софи была готова поклясться, что сейчас Эрон решает, как лучше сломать эту руку.

– Эрон… – тихо окликнула она. – Не злись, она пьяна и…

Полностью проигнорировав слова Софи и даже не дослушав, Блэкмор-старший твердым шагом двинулся к барной стойке.

Он с лёгкостью раскидал в сторону мужчин, окруживших Шайлу, не обращая внимания на их пьяные возмущения и тщетные попытки начать драку.

– Шон! Сделай что-нибудь! Чего ты стоишь? – возмутилась Софи, когда Эрон выбросил одного из мужчин прямо за высокую стойку бара.

– Ну уж нет… – усмехнулся Шон. – Я хочу посмотреть на это чудесное зрелище. Я так скучал по их перепалкам!

Стоило Эрону, наконец-то, добраться до девушки, он тут же вырвал из ее рук рюмку, которую Шайла практически поднесла ко рту.

– Эй! – возмутилась пьяная девушка и подняла глаза на наглеца.

Их взгляды схлестнулись.

– Вот так сюрприз… – икнула она и откинулась на плечо обнимавшего ее брюнета. – Познакомься, э-э… – Шайла попыталась вспомнить имя нового знакомого, но не смогла.

– Джимми, – усмехнувшись, подсказал ей мужчина.

– Ах, да… Эрон, это Джимми. Он предложил мне стать его женой.

Блэкмор бешенным взглядом изучил соперника и пьяную в стельку Шайлу.

– Джимми, а это – невыносимый волк, о котором я тебе рассказывала. Мы встречаемся уже сто пятьдесят лет, а он даже не намерен на мне жениться. И вообще, он ухлестывал за молодой блондиночкой. Как ее звали, Эрон? А, Фрея!

– Я намерен на тебе жениться, – ударил себя в грудь пьяный Джимми. – Клянусь!

Эрон же больше не стал терпеть весь этот цирк и одним движением руки оттянул от девушки настойчивого ухажёра, и отбросил его в конец бара. Джимми ударился о стену, и мгновенно отключился.

Шайла, едва успевшая проследить за тем, куда делся ее новоиспеченный жених, в ужасе распахнула глаза.

– Что ты сделал?! – воскликнула она и вновь икнула. – Ты убил моего жениха!

– Вот и славно, – процедил сквозь зубы Эрон, закидывая Шайлу на свое плечо.

Она пыталась вырваться, молотя его руками по спине.

– Ненавижу! Ты хочешь, чтобы я умерла в одиночестве! Незамужней и одинокой! – кричала она. – Иди к своей Фрее! Спасите!

Завсегдатаи бара тут же попытались вырвать свою даму, развлекавшую их ещё несколько мгновений назад, из рук похитителя, но Эрон, одним движением руки, снова отбрасывал их в стороны.

Шайла продолжала кричать и осыпать его проклятьями.

Они прошли мимо удивлённой Софи и хохотавшего во весь голос Шона, и направились к выходу.

Огромная ладонь Эрона с силой припечаталась к ягодицам Шайлы, и она закричала ещё сильнее.

– Пошли, – смеясь, произнес Шон, обращаясь к Софи. – Их сейчас лучше не оставлять наедине.

Они вышли из бара именно в тот момент, когда Эрон пытался открыть дверь «Мустанга».

– Открой эту железную банку на колесах! – прорычал он.

– Меня сейчас стошнит… – уже смиренно и тихо ответила Шайла.

И стоило Эрону поставить свою любимую на ноги, как ее вывернуло наизнанку.

– В этом салуне отвратительная еда, – простонала Шайла, вытерев рот рукавом платья, и Софи рассмеялась.

Ах, ну конечно… Виновата именно еда. И уж точно не бешенное количество коктейлей…

Софи поражалась выдержке Эрона. Но по его виду можно было сказать, что сейчас он готов придушить и Шайлу, и всех, кто попадется под руку.

– Садитесь в машину, – быстро произнес Шон. – У нас нет времени. Рассвет вот-вот наступит.

– И что? – спросила Шайла, пытаясь вырвать руку из цепкого захвата Эрона, пытавшегося усадить ее на заднее сиденье.

– А то, что я сгорю, к чертовой матери, – прошипел Шон.

– Сгоришь? Ну и чудесно, – пропела ведьма. – Эрон, я хочу подождать рассвет.

Издав звук, больше похожий на рычание зверя, Эрон закинул девушку на заднее сиденье.

– Поехали!

Софи быстро села на переднее сидение, и машина рванула с места.

Всю дорогу Шон и Софи слушали перепалки парочки, сидевшей сзади. И как они поняли, к Эрону в Чистилище приставала некая Фрея, одна из ведьм. И это безумно не понравилось Шайле.

А когда рыжеволосая ведьма увидела наряд, который приготовил для нее Шон, она пришла ещё в больший гнев.

– Он знает, что я ненавижу красный! – возмущалась Шайла, под несмолкаемый смех Шона. – Он специально! Эрон, останови машину! Пусть твой братец сам надевает это ужасное платье! Мы подождем рассвет!

– Если он наступит, – ответила Софи. – Лаэта на свободе.

В машине мгновенно наступила тишина.

– Лаэта? – тихо переспросила Шайла и в ужасе уставилась на Эрона. – Это правда?

– Да.

– О, Боги… Мы обречены… – простонала она и откинулась на сиденье.

Софи же взглянула на посветлевшее на горизонте небо в надежде на то, что рассвет всё-таки наступит.

И мы найдем Лаэту до того, как она обретёт свои силы.

Глава 24

Пусть день

Медленно исчезает,

Тогда ночь будет следить за тобой.

Темно-синяя, неподдельно тихая,

Она окутает твое сердце и душу…

Босые женские ступни медленно и осторожно касались пожелтевшей травы, покрытой росой…

Лаэта крутила головой, осматривая потрясающей красоты пейзажи, окружавшие ее. Как восхитительна была эта нетронутая красота природы.

С каждым шагом она все больше и больше ощущала осенний холод земли и мягкость травы. Пальцы ног замерзали… А сквозь тонкую ткань старинного платья чувствовалось лёгкое дуновение ветра… Она пришла туда, где погибло ее тело, и теперь душа возвращала свою телесную оболочку.

Голубые глаза с интересом изучали высокие холмы с растущими деревьями. В ее голове роились воспоминания о том, свидетелями скольких битв и событий они стали.

Словно наяву раздавались