Великосветская дама - Стефани Лоуренс

Пока Джорджиана пыталась найти ответ на интересующий ее вопрос, то возносясь на седьмое небо от счастья, то снова погружаясь в пучину отчаяния, занимающий ее мысли джентльмен прогуливался по комнатам особняка, останавливаясь время от времени, чтобы поговорить со знакомыми. Он пребывал в состоянии приятного предвкушения. Для него ситуация представлялась предельно ясной. Хотя прежде с ним не происходило ничего подобного, Доминик не сомневался, что сумеет со всем справиться. Главной проблемой было время – а точнее, терпение, необходимое для проведения этой кампании.

Нечего и говорить о том, что спешка в данной ситуации была излишней. На этот раз объектом его желания была не опытная женщина, способная играть с ним на равных, но невинная девушка, завоевание которой значило для него много больше, чем все предыдущие победы, вместе взятые. Обращаться с ней нужно очень бережно, поэтому придется забыть все привычки, приобретенные за десять лет светской жизни, и строго соблюдать рамки приличий. Криво усмехнувшись, Доминик задался вопросом, как долго ему удастся сдерживать напряжение, день ото дня растущее под прикрытием маски учтивости и вежливости.

– Доминик, приятель! Вернулся прямиком из королевской роскоши Брайтона?

Повернувшись к говорившему, Доминик улыбнулся:

– Милорд. – Он кивнул лорду Мортону, ровеснику его покойного отца. – Видите ли, удовольствия Брайтона померкли для меня.

– Померкли по сравнению с красотой молодых леди, а?

Спокойно выдержав пристальный взгляд острых серых глаз под кустистыми бровями, Доминик ласково улыбнулся:

– Ну, Принни вне конкуренции, уверяю вас.

Лорд Мортон расхохотался. Похлопав Доминика по спине, он продолжил свою прогулку, предоставив Доминику возможность поступить так же.

Доминик решил, что люди неизбежно начнут проявлять к нему интерес. Само его нахождение здесь, в Лондоне, и присутствие на всех балах и приемах малого сезона, вместо того чтобы разыгрывать совсем иную игру в Брайтоне, не могло не привлечь внимания сплетников. Пока никто не осмеливался облечь свои подозрения в слова, но это не за горами. Самому Доминику до слухов не было ровным счетом никакого дела. Ему приходилось сталкиваться с ситуациями куда хуже. Однако теперь нужно проявлять бдительность и следить, чтобы никакие сплетни не достигли ушей его обожаемой Джорджианы, потому что он не был уверен в ее реакции. Ему не понаслышке было известно о злобности некоторых представителей света, поэтому он не намеревался рисковать.

В возрасте тридцати двух лет он в первый раз всерьез ухаживает за молодой леди. Действовать приходится очень медленно, что весьма его раздражает. А длительное воздержание лишь усиливало его беспокойство.

Как бы то ни было, Доминик видел на своем горизонте один светящийся маяк, обещающий прибытие в безопасную гавань. Он был слишком опытным в любви, чтобы не распознать ее признаки. В свои тридцать два года он как мальчишка радовался реакции Джорджианы. Кто бы мог подумать, что он окажется столь подверженным лести? Доминик усмехнулся. Притяжение, которое он испытывал, – то самое, что влечет мужчину к женщине и связывает их воедино шелковыми узами страсти, – было столь сильно, что он мог без опасения оставить ее без присмотра на добрую половину вечера. Ну а вторая половина, разумеется, будет принадлежать ему. По крайней мере, в таком случае он заставит сплетников томиться в ожидании.

– Ради всего святого, чему ты усмехаешься?

Вздрогнув, Доминик обернулся и увидел стоящую рядом с ним Беллу. Он улыбнулся ей.

– Своим приятным мыслям, дорогая моя. – Быстрым взглядом окинув ее лицо, Доминик заметил бледность, которую она пыталась скрыть с помощью румян. – А как ты себя чувствуешь?

Белла слегка нахмурилась:

– Ах, неважно. – Помолчав мгновение, она поспешно добавила: – Если бы не беспокойство за Джорджи, я осталась бы дома с Артуром. Эти приемы становятся все более скучными.

Дрожащие нотки в ее голосе встревожили Доминика. Положив ее руку себе на сгиб локтя, он стал поглаживать ее, как обычно поступал, когда сестра была маленькая. Это возымело желаемый эффект. Пока Белла приходила в себя, Доминика осенило, что время – его главный судья – скоро наложит свои ограничения на его ухаживания за Джорджианой. До конца сезона остается всего две недели, после чего светская публика разъедется по своим поместьям встречать Рождество и пережидать зиму. Доминик не был уверен, поняла ли уже Белла, что находится в положении. Вообще она не привыкла жалеть себя и, скорее всего, не будет обращать внимания на признаки до тех пор, пока все не станет совершенно очевидно. А вот Артур не столь жизнелюбив и, несомненно, пожелает уехать из Лондона сразу по окончании сезона. Что, в свою очередь, поднимало вопрос о будущем Джорджианы.

Доминик импульсивно повернулся к сестре:

– Между прочим, каковы твои планы на Рождество?

Белла удивленно посмотрела на него чистыми голубыми глазами.

– На Рождество? – Тут же опомнившись, леди Уинсмер продолжила: – Я об этом еще не думала. – Она пожала плечами. – Полагаю, мы будем встречать его в Уинсмере, как обычно.

– Почему бы вам не приехать в Кэндлвик? Ты не проводила там Рождество с тех пор, как вышла замуж. Я хочу снова открыть дом, который явно нуждается в человеческом присутствии. Кроме нас никого не будет.

Поначалу приглашение брата привело Беллу в замешательство, но чем больше она размышляла о нем, тем больше находила в предложении брата преимуществ. В Уинсмер-Лодж ей, конечно, жилось очень хорошо, но это поместье не шло ни в какое сравнение с изяществом Кэндлвика. И никакое другое поместье не могло бы с ним соперничать.

– Уверена, что Артур возражать не станет. Я поговорю с ним завтра.

Доминик кивнул:

– А что насчет Джорджианы?

Белла снова нахмурила брови.

– Я уже спрашивала ее, но она, похоже, твердо вознамерилась вернуться обратно в Италию. Все мои попытки отговорить ее ни к чему не привели. Она такая упрямая!

Получив подтверждение своим подозрениям, Доминик улыбнулся сестре и сказал:

– Предоставь это мне. Посмотрим, может, я сумею переубедить ее.

На него тут же воззрилась пара больших голубых глаз, в которых читалась мольба.

– Ах, Доминик, если бы только тебе удалось уговорить ее остаться! Уверена, что она, в конце концов, забудет своего ужасного загадочного джентльмена и сделает блестящую партию. – Вспомнив об обещании брата, Белла поинтересовалась: – Тебе ведь пока не удалось выяснить, кто он такой, не так ли?

Теперь пришел черед Доминика хмуриться. Поглощенный ухаживаниями за Джорджианой, он совершенно позабыл о существовании ее «тайного возлюбленного». Тщательно обдумав ситуацию и приняв во внимание все известные ему сведения о Джорджиане, Доминик сильно засомневался в реальности этого мужчины. Если он вообще существовал, то был давным-давно позабыт. Мысль о том, что сердечная привязанность Джорджианы непостоянна, как пляшущий солнечный луч, неприятно поразила Доминика, и он постарался тут же избавиться от этой идеи. Он просто не позволит Джорджиане ускользнуть от него. При виде встревоженного лица Беллы Доминик испытал немедленное желание разуверить ее: