Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова

class="p1">Элиана сняла капюшон.

— Риан.

Мальчик резко повернул к ней лицо.

В его глазах горел тот же золотисто-чёрный свет. Он выглядел испуганным до отчаяния.

— Уходите!

— Нет.

— Я могу сжечь!

— Я вижу, что ты можешь защищать.

Он замер.

Пламя чуть опустилось.

— Это не защита, — прошептал он зло. — Это… это плохое.

— Нет. Плохим было то, что взрослые довели тебя до такого страха.

Каэль смотрел на неё, не вмешиваясь. И в этом молчании было доверие. Не полное, не лёгкое, но настоящее: он позволил ей говорить с сыном там, где сам хотел броситься первым.

Элиана сделала один шаг.

Огонь дрогнул.

— Не надо! — всхлипнула Лира.

— Я остановлюсь здесь, — сказала Элиана и остановилась. — Видишь? Здесь. Дальше не пойду, пока ты не разрешишь.

Риан дышал часто. Пламя вокруг его ладони то поднималось, то сжималось.

— Они всё равно придут.

— Да.

— Они скажут, что я опасный.

— Скажут.

— И вы тоже теперь видели.

— Видела.

Он сжал зубы.

— Тогда почему вы не боитесь?

Элиана посмотрела на пламя. Оно было красивым и страшным, живым и совершенно неподходящим для детской руки. Но сильнее огня был взгляд Риана — маленького мальчика, который уже приготовился услышать приговор.

— Я боюсь, — сказала она честно.

Он вздрогнул.

— Меня?

— За тебя.

Пламя стало ниже.

— Я не знаю, как сделать, чтобы оно ушло, — прошептал Риан.

Вот теперь в его голосе снова был ребёнок.

Не наследник. Не дракон. Не щит. Ребёнок.

Каэль сделал едва заметное движение, но остановился сам.

Элиана медленно опустилась на колени прямо на холодный камень, чтобы быть ниже Риана, не давить ростом, не требовать.

— Помнишь, ты говорил, что когда внутри стучит, тебе помогает считать?

Он смотрел на неё недоверчиво.

— Не сейчас.

— Сейчас особенно.

— Не получится.

— Давай проверим. Не для Совета. Не для меня. Для Лиры.

Он бросил взгляд на сестру.

Лира стояла у стены, прижимая папку, и шептала:

— Риан, пожалуйста.

Элиана говорила очень тихо:

— Сосчитай камни между мной и тобой. Только большие. Маленькие не считаются, они жульничают.

Мальчик моргнул.

— Что?

— Маленькие камни всегда хотят попасть в счёт без очереди. Не давай им.

Абсурдность фразы на мгновение пробилась сквозь ужас. Риан всхлипнул не то от злости, не то от растерянности.

— Вы опять странная.

— Очень. Считай.

Он опустил взгляд.

— Один.

Пламя дрогнуло.

— Два.

Каэль стоял так неподвижно, будто любое движение могло разрушить тонкую нитку.

— Три.

Лира начала считать вместе с ним шёпотом.

— Четыре.

Огонь опустился почти до ладони.

— Пять.

Риан зажмурился.

Пламя погасло не сразу. Оно сначала сжалось в маленький золотистый язычок, потом вспыхнуло у самых пальцев и исчезло, оставив после себя только слабое свечение в воздухе и запах холодного камня после огня.

В темноте Лира бросилась к брату.

Риан поймал её одной рукой и сам чуть не сел на пол, но удержался. Он всё ещё держал деревянную лошадку. Так крепко, словно она была последней обычной вещью в мире.

Каэль подошёл только тогда.

Медленно.

Остановился перед сыном на одно колено.

— Риан.

Мальчик не поднял глаз.

— Я не хотел.

— Я знаю.

— Я испугал Лиру.

— Ты пытался её защитить.

— Я почти…

— Нет, — сказал Каэль. — Не продолжай. Ты остановился.

Риан смотрел в пол.

— Она помогла.

Каэль перевёл взгляд на Элиану.

В этом взгляде было столько всего, что она не смогла бы разобрать даже при свете: благодарность, страх, вина, уважение и что-то ещё, более тихое, от чего грудь болезненно сжалась.

— Да, — сказал он. — Она помогла.

Лира вдруг оторвалась от брата и шагнула к Элиане.

Не бросилась в объятия. Не забыла страх. Просто подошла на два маленьких шага и протянула ей зелёную ленту, которую, оказывается, всё это время сжимала в кулаке.

— Я оставила, — прошептала девочка. — Чтобы вы нашли.

Элиана взяла ленту осторожно.

— Мы нашли.

— Я знала, что вы пойдёте.

Риан тихо сказал:

— Я тоже.

И вот это оказалось последним, что Элиана смогла выдержать спокойно. Она не заплакала. Не при детях. Только кивнула и сжала ленту так бережно, будто держала не ткань, а тонкую дорогу, выведшую их через ночь.

Снизу донеслись голоса Арлена. Орса вывели во двор башни. Мужчина Совета стоял у стены под надзором стражников Каэля, серый, растерянный и уже совсем не похожий на того, кто пять минут назад говорил о порядке.

Каэль поднялся.

— Домой, — сказал он.

Лира сразу взяла Риана за руку.

Риан посмотрел на отца.

— Нас правда не отдадут?

Каэль ответил без паузы:

— Нет.

Потом посмотрел на Элиану.

— Мы не отдадим.

Она услышала это «мы» так ясно, будто оно прозвучало громче всех приказов.

Но прежде чем кто-то успел двинуться к лестнице, за стенами башни раздался новый звук.

Не ветер.

Не кони.

Рог.

Дальний, высокий, чужой.

Каэль резко повернулся к окну.

Арлен снизу крикнул:

— Ваша светлость! На дороге огни!

Элиана подошла к узкому проёму в стене.

Внизу, на северной дороге, среди снега двигалась цепочка факелов. Много. Слишком много для людей Орса. Слишком ровно для случайных путников.

Совет всё-таки пришёл за детьми сам.

А Риан только что впервые показал пламя.

Глава 11. Настоящая хозяйка рода

Факелы приближались медленно.

Именно это было хуже всего.

Если бы всадники Совета летели по дороге, если бы кони рвали снег копытами, если бы люди кричали, требовали, ломились к башне, всё было бы проще. Тогда Каэль ответил бы силой. Арлен поставил бы стражу. Башня стала бы крепостью, а ночь — осадой.

Но огни двигались ровно, спокойно, почти торжественно.

Так идут не на нападение.

Так идут за тем, что уже считают своим по праву.

Элиана стояла у узкого проёма в каменной стене и смотрела вниз, на северную дорогу. Ветер тянул в башню снег и дым от далёких факелов. За спиной Лира всхлипывала совсем тихо, как ребёнок, который уже понял: плакать нельзя, потому что взрослые могут решить, будто он слабый. Риан стоял рядом с сестрой, побелевший, с деревянной лошадкой в руке. Его пальцы всё ещё дрожали после пламени.

Каэль не смотрел на дорогу.

Он смотрел на сына.

И от этого Элиане стало страшнее, чем от факелов Совета. Потому что в лице Каэля было не только отцовское потрясение. Там было знание: Совет увидит следы силы на камне. Совет услышит от своего человека, что Риан выпустил пламя. Совет назовёт это доказательством. И чем сильнее Каэль будет защищать детей, тем охотнее эти люди скажут, что отец ослеплён привязанностью.

Мужчина Совета, стоявший у стены под присмотром Арлена, уже начал приходить в себя.