Мне его подарили! Дом-портал 4 - Мартиша Риш

неведомый груз. И ляжет он непременно на мои плечи, мне его придется нести дальше, если уж унесу.

Денис другой, жизнь как следует его ещё не осаживала, слишком распущен, не знал наказаний, только бескрайнюю волю, потому как рос без отца. Женщины слишком любят детей, чтоб иметь возможность их вовремя остановить. И теперь мне предстоит исправить ошибки, которые допустили эльтем и Антонина.

Справлюсь ли? Смогу ли вразумить юношу, который дорвался до власти? Он — демон, мне нечего ему противопоставить. Да и захотел бы я это сделать — не смог бы. Эльтем этого не примет и не поймет.

Я прошел через внутренний двор замка, всюду полыхают кровью мамины розы, словно знамение будущих битв и сражений. И я был бы счастлив, если бы наши стены оказались в жесткой осаде, чем если бы битва оказалась внутри семьи, среди самых близких мне людей. Или нелюдей? Вероятно второе.

* * *

Денис

Всю ночь я не мог уснуть, думал. Как меня угораздило совершить такой грандиозный ляп? Ошибся-то я по полной программе, еще и королеву подставил. Но это мне все равно, лишь бы мстить не стала. Она может.

Родная бабушка со мной даже не разговаривает. С ней такое впервые. Лучше бы орала, ругалась, унижала, воспитывала. А так только один раз прошипела: "Довел мать!"

Вот и думай, как жить дальше. Нет, я мог бы, конечно, удрать куда угодно, портал не так уж и сложно открыть, да и я давно не ребенок. Тайланд, Греция, Египет... любой другой мир, их, оказывается, так много. В библиотеке есть целый справочник по мирам. Уж как-нибудь проживу. Только маму и бабушку жалко. Да и Луизу тоже. Я вроде как теперь должен за нее отвечать.

Утром в казармах нас подняли в несусветную рань. Сразу же погнали во двор на тренировку. Здесь на меня все косятся, ещё бы, наследника сослали в казармы. Гувернер пыхтит за плечом, что-то выспрашивает у всех. Мне на его суету наплевать, вот честно. Поединок — так поединок, на мечах — так на мечах. Кольчуга тяжеловата, не по размеру, прежняя, та, что осталась в замке была совершенно другой. Но и это не важно.

После обеда загляну к маме, поговорю с ней и уеду куда глаза глядят. Если от меня всем только проблемы, это станет лучшим подарком семье. Вот точно. Главное, чтоб мама только больше не волновалась. Пусть доносит свою "фасолинку". Может, хоть сестра моя оправдает все их ожидания. Я-то не оправдал.

И вновь слезы застилают глаза, я бросился в бой с соперником с каким-то диким остервенением, мечи ударились один о другой прямо до искр. Кругом кричат, что нельзя использовать магию. Но я даже и не пытался. Соперник утирает пот со лба. Это взрослый мужчина, я только теперь его как следует разглядел. Он подтвердил, что магии использовано наследником, то есть мной, не было. Просто слишком резов паренек-то.

И снова песок под ногами, в ушах и ноздрях, опять схлестнулись наши мечи. Я валю противника на плац, он выворачивается, вертится, словно юла, и откуда только взялась эта ловкость? Ещё удар! Ну же, сильней! Мою руку обожгла рана, а гордость не дала отступить, прервать бой. И вновь атака, уже не тренировочная, самая настоящая. Мне терять нечего! Меня все кругом ненавидят! Собственная мать и та предпочла Альера, завела нового ребенка. Да я ей просто не нужен! Что мне теперь можно ещё потерять?

Удар, звон мечей, искры, я опять повалил соперника на землю. Он сопротивляется, нас едва растащили по разные стороны плаца. И мои щеки горят, а по спине ручьем течет пот.

Гувернер, лекарь, кто-то ещё хотят обработать мои ссадины. Не даю. Пусть кровь орошает песок, пусть. На все наплевать и на себя в первую очередь. Страх, боль, ощущение времени — все потерялось. Я словно зверь, запертый в клетку человеческого тела, обязательств и слов. В груди их накопилось, кажется, столько, что на целую жизнь хватит. И все они не могут найти выход. Я не знаю, что сказать маме и бабушке, как выразить всю обиду на жизнь, на них, на Эстона, на Альера. Чувствую себя ненужной, отброшенной вещью. И вновь беру в свои руки меч. Ладони пылают от боли, кожа давно истончилась, мозоли налиты кровью, болят. Все это скоро пройдет, бой не оставляет места для чувств.

Вот только мало кто теперь готов сразиться со мной. Тренер предлагает на выбор всего нескольких противников. Не тренер. Командир? А это не важно. Гувернер исчез, будто бы испарился, наверняка опять побежал на меня жаловаться. Со всех углов плаца звучат слова "бешеный, ярый, страх потерял".

Здоровый мужик кинулся на меня первым, моя ярость чуть уступила место мозгам. Я кружу по плацу, отклонюсь, пропускаю удары, но не даю достать до себя. Человеческая шкура опала, сменилась на ипостась дроу. Я изматываю соперника, его тяжёлые ноги вязнут в песке, он вспотел, он мечтает обрушить на меня весь вес своего оружия. Теперь ему уже наплевать кто перед ним — наследник или простой воин. Он устал, он обозлен. Перед ним жертва, законная добыча, я сам.

И я нападаю. Внезапно, жёстко, выплескивая весь свой гнев, будто бы это последняя моя битва. И нет ничего позади. Нет страха, нет сомнений, нет боли. Удар! Кровь бусинами сыплется на плац. Мне не страшно ни за себя, ни за него, незнакомца, врага, осмелившегося тягаться со мной. Бой прекращен, соперник тяжело ранен. Ему помогут лекари. Боль — его плата за возможность раскаяния, за дерзость, за то, что он осмелился тягаться со мной.

И противники отступают. Никто не готов поднять свой меч против безумца. Я не знаю тех слов, которые способны объяснить, что у меня на душе. Объяснить, что я борюсь не за свою честь или жизнь, не хочу показать доблести. Просто мне больно. Больно моей душе. Так больно, что не хочется жить. Все рухнуло. Я отщепенец. Тот, кого выковыряли из лона семьи и отбросили. Точно так, как выкидывают ненужное, не сортное зерно, грязь.

— Денис, ты мне нужен, — громкий окрик отца порвал ту струну, в которую обратилась моя душа. Я обернулся. Альер стоит у самой кромки плаца. Он все видел. Смотрел, как я сражался, как я презрел боль и смерть, отдал их в жертву своей ярости, не сдержался. И в сердце грохочет стыд, смешанный с гордостью.

— Да, отец, — произношу спокойно, опустив меч.

Его лезвие не должно указать на