Я приручу тебя, босс - Оливия Лейк

— Угощайтесь, — на стол опустила поднос и, разгрузив, поднялась.

— Какие интересные шахматы, — удивилась Надежда Михайловна. Я тоже отметила это. На них надписи на латыни, помогавшие выбрать лучший ход, но это работала только, если игрок знал язык. Я объяснила ей и начала переводить. Так мы решили скоротать время за шахматами.

— Три шага по дороге слева, и ты на вершине, — прочитала на ладье Надежды Михайловны.

— Мне кажется, нужно непросто знать латынь, но и быть философом. Как это толковать?! — эмоционально всплеснула руками она. Я звонко рассмеялась. Именно такими нас застала делегация во главе с Никитой. Он бросил на меня острый внимательный взгляд, затем перевел его на Надежду Михайловну.

— Мам, ты что здесь делаешь?

— Мама? — шепотом повторила я и беспомощно посмотрела на эту приятную женщину. Теперь Никита решит, что я пыталась подобраться к нему через мать. Судя по взгляду Инессы Марковны, так и будет.

— Если сын забыл о матери, — Надежда Михайловна поднялась и поцеловала его в щеку, — то мать о сыне помнит.

Они вместе скрылись в кабинете. Директора и начальники отделов тоже разошлись. Инесса Марковна продолжала смотреть на меня, а я упрямо делала вид, что не вижу.

— Важные звонки были? — спросила ровно.

Я переслала на ее почту записи, затем нервно вздохнула и посмотрела на нее:

— Я не знала, что это его мать.

Не нужно подозревать меня в замыслах, которых у меня и в помине нет!

— Я знаю. Это Надежда на тебя взглянуть хотела, — неожиданно призналась Инесса Марковна. Я была очень удивлена. Я вроде не витрина и не картина. Видимо, мои мысли настолько отпечатались на лице, что Инесса Марковна снизошла до пояснения: — Никита изменился после Питера. Она заметила и пытала меня о причинах.

— Причем здесь я? — пожала плечами, делая вид, что увлеченно изучаю папку с подшивкой старых экономических журналов, причем вверх ногами.

— А ты правда не понимаешь? — прозвучало чуть мягче, чем я привыкла.

— Нет, — ответила уверенно. — Думаю, Надежде Михайловна лучше пообщаться с невестой сына.

— Какой невестой?! — Инесса Марковна посмотрела на меня, приспустив строгие очки. — Если бы у нашего хулигана была бы невеста. Мы с Надеждой знали бы!

Я развела руками. За что купила, за то продаю. Никита сам подтвердил! Инесса Марковна только фыркнула.

— Ладно, поеду, — я подняла голову и увидела Никиту с мамой. Она поцеловала его. Он с величайшей бережностью приобнял мать. Единственная женщина, которую любит этот мужчина. Хоть кого-то… Значит, не совсем пропащий. — Инесса, я позвоню, — и ко мне с улыбкой обратилась: — До свидания, Арина.

— До свидания, Надежда Михайловна.

Она вышла из приемной, а я снова взялась за свои школьные дела.

— Арина, — услышала над головой, — зайди ко мне.

Я инстинктивно вздрогнула. Его внимание теперь вызывала панику: холодный пол, горькие слезы, разбитые мечты — вот мои ассоциации с любовью к Никите. Во многом виновата я сама, но… Я больше не хочу так. Это тот тип мужчин, которые мне не по зубам. Их не приручить. Они съедят. А я хочу жить.

— Пожалуйста, — добавил с едва заметной горечью в голосе.

— Конечно, — постаралась выключить эмоции. Я поднялась и прошла за Никитой. Остановилась возле его стола. Присаживаться не стала.

— Я не знала, что это твоя мама. Я ничего не подстраивала, — сразу расставила точки над всеми буквами великого и могучего.

— Я знаю. Мама рассказала, что выпытала информацию о моих делах у Инессы Марковны. Нужно провести с ними обеими разъяснительную беседу.

— Тогда я могу идти?

Никита казался не свойственно ему нерешительным.

— Извини ее, если что… Мать, сама понимаешь.

— Понимаю… — сделала шаг назад. Этот растерянный Никита сбивал меня с толку.

— Арина, я хотел сказать… Твой отец, Стас Михельсон, я не виноват в его смерти, — неожиданно хрипло произнес. — Мы разошлись полюбовно: он продал мне бизнес и получил отличные отступные.

— Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросила. — Я его не знала совсем…

— Я помню про твою маму. Я не хочу, чтобы ты думала…

— Я не думаю, — прервала, дернув плечом. — Я никого не виню. — Я пой… — в руке завибрировал телефон. Это был Сергей. Я показала Никите. Он знаком велел ответить и напряженно ловил каждое слово. — Да?

— Здравствуй, Арина, — услышала вкрадчивое.

— Чего тебя? — я не была приветлива и деликатна.

— Ты обманула меня, Арина

— Не понимаю, о чем ты? — сказала, а сама на Никиту смотрела.

— Говорила, что Вяземский бросил тебя и уехал, а сама продолжаешь крутить с ним. В Москву перебралась.

— Тебя-то что? Тебе нечем больше меня шантажировать. Ты забрал у нас дом… — голос против воли дрогнул.

— Неужели возьмешь у него деньги? — с хитрицой спросил.

— Я куплю своим новый дом, к которому ты не сможешь подобраться! — эмоционально воскликнула. Он должен купиться!

— А ты умница. Просчитала все.

Да, пусть думает именно так.

— Учителя хорошие были. Ты звонишь озвучить мою прозорливость? Спасибо. Пока, — специально была дерзкой.

— Нет. Ты должна мне, Арина.

— Ничего я тебе не должна!

— А если Вяземский узнает, что ты сговорились со мной за его спиной, м?

Я бросила на Никиту ровный взгляд. Он стиснул крепче челюсть, кажется его идеальная улыбка будет в трещинах.

— Я ничего не делала, и ты это прекрасно знаешь!

— Зато он не знает, а наш договор убедит Вяземского в обратном.

— Я сама расскажу… — имитировала испуг.

— Если бы хотела, уже рассказала! Слушай меня, Арина. Я передам тебе флешку, скинешь туда инфу, и я оставлю вас в покое.

— Как я могу верить тебе? Ты продолжишь шантаж!

— Нет, это становится опасным. Продам конкурентам жирный кусок и уеду из страны. Твой любовник — опасный враг.

— Нет… — произнесла, но уже сдаваясь.

— Да, — отрезал он. — Я оставлю для тебя ячейку в банке. Там будут инструкции. Одна услуга и будь счастлива, сестричка.

— Я тебе не сестра.

Сергей рассмеялся и сбросил вызов. Считает, что уже победил.

Я выдохнула и опустила руку с телефоном. Меня трясло. Хотелось осесть на пол и обнять себя крепко-крепко. Эти интриги меня выпивали досуха.

— Ангелочек… — Никита подхватил в охапку и к себе прижал. Он не называл меня так очень давно…

— Пусти… Не нужно… — высвободилась из кольца рук. — Прослушай разговор, — не сдержала болючей едкости, — вероятно, нужно определить, что я не передала никакого шифра, — и, резко развернувшись, бросилась к двери. Почти открыла, но Никита с силой ударил по ней ладонью. Не выпустил. Снова загонял меня.

— Не убегай… — с невыносимой нуждой смотрел на мои губы, касался волос, скользил по шее взглядом. — Арина… — обхватил талию мощными руками. —