Вакцина любви - Дейдра Дункан

между нами почти разрушает мое самообладание.

– А ты хоть вспомнишь об этом после?

Она пожимает плечами, и из моей груди вырывается разочарованный стон.

– Я очень хочу, чтобы ты это запомнила.

Тихое бормотание резонирует в ее груди, как мурлыканье.

– Тогда тебе, наверное, стоит подождать.

Из соседней квартиры выходит пара, и мы отступаем в тень, пропуская их вниз по лестнице.

– Если я буду ждать, ты передумаешь. – Мои пальцы глубже погружаются в ее волосы. – Когда ты трезвая, то презираешь меня.

Это неправда, но я жажду услышать ее опровержение. Признание.

Скажи мне, что ты чувствуешь.

– Ты так думаешь? – Она касается моей груди. – Тогда, полагаю, тебе придется постараться.

Склонив голову набок, я встречаю ее вызывающий взгляд.

– Тебе хочется, чтобы я добивался тебя, Грейс? Я буду, если ты сейчас же признаешь, что не ненавидишь меня.

На ее лице появляется лукавое выражение, и она наклоняется ко мне, вызывая новый прилив желания.

– Если бы Трезвая Грейс ненавидела тебя, Джулиан, то Пьяная Грейс… – Она берет мою ладонь, поднимая ее на уровень глаз и переплетая наши пальцы. – Ни за что не захотела бы, чтобы эти умелые руки оказались у нее под платьем.

Я крепко сжимаю ее ладонь.

Она же не имеет этого в виду, правда? Разве я не просто занудный парень с верхнего этажа, который иногда учится с ней вместе?

И при этом Грейс хочет, чтобы мои руки были у нее под платьем? Она хочет, чтобы я касался ее?

Она пьяна.

Что за черт? Насколько она пьяна на самом деле?

Очевидно, что достаточно.

Трезвая Грейс никогда бы не осмелилась сказать мне такое, и внезапно я жажду этого, тоскую – по ее прямым словам и признанию, что она хочет меня.

Боже, я хочу прижать ее к стене и трахнуть. Просто задрать это платье, обвить ее ноги вокруг себя и заняться с ней грязным, грубым и жарким сексом.

Но вместо этого я отпускаю ее руку.

– Утром ты пожалеешь, что это сказала.

С загадочной улыбкой она тянется на цыпочках и своими дьявольски-красными губами оставляет поцелуй в уголке моего рта.

– Спокойной ночи, Джулиан.

Когда она уходит, ее аромат продолжает окутывать все центры удовольствия у меня в мозге. Сердце словно останавливается, и мир сужается до этой удаляющейся от меня женщины.

Я хочу пойти за ней.

Я хочу убежать от себя.

Я хочу ее.

Эта одержимость преследует меня. Уже несколько месяцев это влечение укорачивает поводок, все туже затягиваясь на моей шее. Я пытался убедить себя, что Грейс меня раздражает. Что она слишком скована, чтобы испытать настоящее удовольствие. Но все это чушь. Ложь, которой я себя кормил, чтобы оправдать свою неспособность приблизиться к ней. Я возвел ее на пьедестал, на который мне самому никогда не взобраться. И он, недосягаемый, навис у меня над головой.

Грейс слишком хороша для меня, но при этом хочет, чтобы я ее касался. И однажды я заставлю ее признать это, даже если это будет означать признание и моих собственных слабостей.

Она хочет, чтобы я ее добивался? Я буду добиваться.

Холодный душ – настоящее испытание, но я отказываюсь поддаваться искушению и мастурбировать, вспоминая Пьяную Грейс, а именно она занимает сейчас все мои мысли.

Я щедро выдавливаю пасту и чищу зубы с излишним рвением, пока случайный взгляд в зеркало не заставляет меня замереть.

Ярко-красная помада пережила душ, отпечатавшись на моей щеке, словно клеймо, выставленное на всеобщее обозрение.

Я достаю телефон и делаю селфи. А затем прячу эту фотографию в заблокированном альбоме, потому что однажды мне понадобится доказательство того, что Грейс Роуз достаточно ослабила бдительность, чтобы прикоснуться ко мне губами.

Глава 12

Грейс

Ноябрь, второй год обучения

Голова раскалывается, и я желаю смерти курьеру, стучащему в мою дверь.

Я же попросила их оставить еду на коврике.

Сбрасывая с себя груду одеял, я, пошатываясь, встаю на ноги и распахиваю дверь.

На пороге стоит Джулиан – как всегда, с этой своей фирменной «улыбкой без улыбки» и безупречно одетый. Его волосы идеально уложены, а на носу сидят дурацкие очки, которые ему совершенно не идут.

Я представляю, как дергаю за шнурки его черной толстовки с капюшоном. Не для того, чтобы притянуть ближе. Нет. А чтобы придушить.

Дверь удерживает мой вес, когда я опускаюсь на нее.

– Я думала, это доставка еды.

– Извини, что разочаровал.

Вскинув брови, я жду объяснений этому вторжению в мое похмельное утро.

– Тебе что-то нужно?

Кривая улыбка, словно вспышка, озаряет его дурацкое лицо, делая его еще более очаровательным.

Жар приливает к щекам.

– Что?

Он изучает меня мгновение, наклонив голову.

– Ты… ты ничего не помнишь, да?

На меня накатывает волна нервного напряжения, и позвоночник невольно выпрямляется.

– Что? Почему ты так говоришь? Что я сделала?

О боже.

Что, если я сказала или натворила что-то постыдное?

Вот что бывает, когда поддаешься на уговоры выпить с кем-то стаканчик, Грейс!

Его улыбка вызывает во мне противоречивые чувства. С одной стороны, подступает тошнота, с другой – ощущение легкости, словно в животе затрепетали бабочки.

– Я же говорил, что сегодня зайду тебя проведать. Ты, видимо, забыла.

– О. – Я распахиваю дверь шире, чтобы его впустить, и по венам, словно прохладная вода, разливается облегчение. – Спасибо, что подвез меня домой вчера вечером. Ну… я почти уверена, что это был ты. Ведь так?

Он входит, принося с собой аромат осенних листьев, морозного воздуха и… Джулиана.

– Не за что.

Мой взгляд невольно задерживается на его разбитых костяшках, когда он чешет лоб.

– Что случилось с твоей рукой?

Я хватаю ее и провожу большим пальцем по опухшим суставам.

Из горла у него вырывается слабый смех.

– Ты даже этого не помнишь?

Смутные воспоминания о холодном воздухе и ощущении, что я в ловушке, всплывают на поверхность моего сознания.

– Что, черт возьми, произошло вчера вечером?

– Ух ты! С такой амнезией тебе вообще противопоказано пить.

Я тяну его за руку в сторону кухни.

– Обычно я так не напиваюсь. Поддалась давлению окружающих. Расскажи мне, что произошло.

– Тревор Творек не умеет слышать. Он пытался поцеловать тебя, несмотря на твой отказ.

Я открываю рот от удивления.

Что? И я этого не помню?

Вот видишь! Тебе могли причинить боль.

С холодным покалыванием в груди от стыда я открываю морозильник и хватаю единственный имеющийся у меня гелевый пакет[98] – красные губы из медицинского СПА-салона, где я колю ботокс.

– Так ты его ударил?

– Он попытался ударить меня первым, поэтому я