Дар первой слабости - Лера Виннер

уже ломило от усталости и злости, и постучавшаяся в дверь Эльвира оказалась как никогда кстати.

— Как вы себя чувствуете, княжна?

Она смотрела на меня странно, — непривычно внимательно, почти что с обожанием, но я сделала вид, что не замечаю этого. В конце концов, взволнованы оказались все, и она не обязана была становиться исключением.

— Благодарю, всё в порядке. Где Вэйн?

Только услышав себя со стороны, я поняла, как именно назвала графа, но Эльвира улыбнулась. Пусть и совсем коротко, но с большим пониманием.

— У себя. Граф просил меня принести вам вяленое мясо и коньяк, но я всё же решила уточнить.

Отчего-то мне стало легче. Что-то в её словах или интонациях помогло если не успокоиться, то дышать ровнее. Почувствовать себя… дома?

От этой мысли мне почему-то захотелось заплакать. Должно быть, отвратительная истерика, накрывшая меня в саду, до сих пор не прошла.

— Коньяк и мясо — это отличная идея, госпожа Эльвира. Попросите, пожалуйста, принести всё это в покои графа.

Идея была спонтанной и рискованной, но оставаться у себя я больше не могла. Мне нужно было не просто увидеть Вэйна, я хотела заглянуть ему в глаза.

В глаза человека, закрывшего собой свою лошадь.

Вихря.

Я слышала, как Антонио назвал коня Вихрь.

— Княжна, я не уверена… — Эльвира неожиданно сильно стушевалась. — Графу Калебу редко требуется… время на отдых, но в такие моменты он предпочитает оставаться один.

Она столь откровенно не понимала, как себя вести, что я заставила себя улыбнуться ей мягко и успокаивающе.

— Значит, если он меня прогонит, оставите меня без коньяка. Он ведь лично сказал вам, что я могу делать всё, что мне вздумается в пределах разумного?

— Я не уверена, что ваше неожиданное появление входит в эти пределы.

Чудо ли, но она почти смеялась. Так, как может смеяться только женщина, беседуя с женщиной. Как наперсница, как старшая подруга или кормилица.

Стараясь проглотить вновь вставший в горле ком, я кивнула.

— Вот и проверим.

Спорить со мной Эльвира очевидно не хотела, её слова были лишь обязательным предупреждением, и я первой вышла из комнаты, предоставив ей закрыть за нами обеими дверь. Слова о том, что я верю ей и её людям ничего бы не значили — таким, как она, доверие нужно было доказывать мелочами.

По всей видимости, в полной мере оценив мой жест, Эльвира кивнула мне и поспешно ушла, чтобы не смущать меня, и я во второй раз осталась наедине с дверью, ведущей в покои хозяина замка.

Сегодня она была закрыта, и я сделала глубокий вдох, избавляясь от воспоминаний. Не было больше Летисии, не было сомнений в том, что он окажется рад мне. Что бы ни говорила Эльвира, я точно знала, что Вэйн меня не выставит. Не после того, что случилось сегодня.

Вот только, что я могла и хотела сказать ему?

И уместен ли будет этот разговор?

Решив действовать по обстоятельствам, я надавила на ручку и вошла без стука.

Вэйн расположился на диване. На том же диване, на котором ещё не так давно брал маркизу Перез.

На нём была свободная рубашка, ворот которой остался распущенным, а на столе перед ним лежали карты и книги.

Скользнув взглядом по корешкам, я даже не удивилась тому, что читала многие из них. История Валесса. Описание наших земель. Местные сказки и предания. Наместник должен был изучить вверенную ему территорию, прежде чем ступить на неё хозяином.

— Я надеялся, что ты отдыхаешь, — при моём появлении граф отложил старый потрёпанный атлас и поднял взгляд.

В нём читалась мрачная задумчивость, но не было и следа недовольства.

— Я не люблю коньяк и не собираюсь пить его в одиночестве, — не дожидаясь приглашения, я села в стоящее неподалёку кресло, и Вэйн потянулся, чтобы переложить атлас и ещё какие-то бумаги на стол.

— Он сейчас необходим. Вино не поможет снять напряжение.

Он проговорил это слишком быстро и слишком тихо для человека, который чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заниматься делами.

— Я знаю. Эльвира сказала, что ты хочешь отдохнуть.

Я ещё не упрекала его в беспечности, но уже совала свой нос туда, где его не хотели видеть. Как будто мои умозаключения давали мне на это право. Как будто Вэйн сам дал мне такое право, когда…

Он коротко и невесело мне улыбнулся.

— Прости. Это я должен был прийти к тебе.

— Всё, что ты прямо сейчас должен, это лежать в постели и принимать лекарства. Кстати, я приготовила для тебя отвар. Он настоится к утру.

— Ты всё-таки волнуешься обо мне.

Со второго раза улыбка у него получилась не в пример более искренняя, и я хмыкнула, подумав, что ему идёт усталость. Как ни парадоксально, именно она делала его более живым. Не имея достаточно сил и вдохновения на то, чтобы поддерживать светский, но, по большому счёту, нейтральный и ничего о нём не говорящий образ, Вэйн становился просто красивым молодым мужчиной.

Слишком молодым для такого количества блестящих военных побед.

— Если бы не ты, сейчас я лежала бы мёртвой в каком-нибудь овраге.

— Скажи это тому, кто не знает, как сильно ты лукавишь.

На этот раз он почти засмеялся, а я почувствовала себя ужасно глупо.

В дверь деликатно постучали, а после в комнату вошла Сильвия с подносом.

Задержавшись на мне взглядом, она вдруг не просто улыбнулась, а буквально просияла, но быстро взяла себя в руки.

— Куда поставить, госпожа Марика?

Она впервые назвала меня не княжной, а по имени, и это обращение было каким-то новым. Таким же неуловимо тёплым, как заговорщицкая улыбка Эльвиры, и я огляделась вокруг, не зная, что ответить.

— Спасибо, Сильвия, — Вэйн потянулся, чтобы сдвинуть свои бумаги, переложить их так, чтобы девушка могла поставить поднос.

Он и не подумал прятать их ни от неё, ни от меня, и я невольно поразилась такой южной беспечности.

А впрочем, беспечность ли это была?

Или за показной беззаботностью крылось нечто большее?

— Если буду вам нужна, я на кухне.

Сильвия снова посмотрела на меня с обожанием и явно хотела продолжить, но Вэйн её прервал:

— Ну уж нет. Иди домой и выспись как следует. Завтра у вас с княжной непростой день.

Сильвия кивнула ему так поспешно и кротко и вышла из комнаты так быстро, что я проводила её откровенно удивлённым взглядом.

— И почему же нас обеих ждёт непростой день?

— Потому, — Вэйн подозрительно легко поднялся, чтобы налить коньяк в два низких стакана. — Что милая Сильвия сказала мне, что ты напугала