Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан

участвовали в дурацких конкурсах, типа, знаешь, снять прищепки с закрытыми глазами с чьего-то тела или выудить яблоко зубами из таза. Матвей меня все время посылал участвовать, а сам отмазывался. Одно из заданий было изобразить лэп дэнс с этим мужиком, с которым я даже знакома не была. Он меня сам отправил «показать класс», а потом смотрел. Я думала, что он приревновал, и я сейчас его быстренько утешу и у нас будет горячая ночь. Но он ушел к бару напиваться. А свидетель перевозбудился и начал ко мне клеиться. Я от него сбежала к Матвею, но он потащился следом. А Матвей такой ему — нравится? Благословляю! И вообще, это мой подарок жене! Забирай, развлеки ее как следует.

Я почувствовала, как у меня сводит мышцы.

Горячий плотный комок встал в горле, мешая дышать.

— И ты… пошла? — тихо спросила я.

— Я пошла! Мне было дико больно! И я хотела, чтобы и ему было больно!

Лера почти выкрикнула последние слова, и я почувствовала на себе чьи-то взгляды.

Неподалеку от нас остановились Паша с Региной и делали вид, что просто дышат свежим воздухом.

— Давай в машину сядем, — потянула я Леру за локоть. — Там спокойно поговорим.

Она медленно поднялась, разглаживая руками юбку под распахнувшимся пальто.

Я тоже встала, ощущая как неприятно ноют суставы. Что вообще происходит? Беременность же обновляет организм! Ну и где?

— Нет! — качнула она головой, когда я открыла дверь машины. — Я уже поняла. Ты не собираешься от него отказываться. Тогда просто запомни — он не способен на любовь и никогда не будет способен!

— Его не научили любить, да, — согласилась я. — Но он может научиться сам.

— Нет! — снова выкрикнула Лера. — Не может! И ты просто идиотка, если в это веришь! Через пару лет окажешься на моем месте. Он мстит матери через других женщин — и ты просто следующая свежая жертва. Сейчас он с тобой нормальный, потому что ему есть, кого унижать. Когда меня не будет, он разрушит тебя мгновенно!

— Лер, — я оперлась на дверцу машины, потому что стоять стало тяжело. — Я не буду с ним. Развестись он решил не потому, что я согласилась быть с ним.

Лера хрипло, истерически рассмеялась.

Смех вышел натянутым и страшным.

— Наивная дура. Ты просто наивная дура! Если он решил развестись, значит, ты уже на крючке. Ты не сможешь этого избежать! Ты уже попала! Когда будешь рыдать в подушку, зная, что в этот момент он трахает другую — вспомни, что это бумеранг прилетел. За меня в том числе!

Она покачнулась, с трудом удерживая равновесие на высоких каблуках. Я потянулась поддержать ее, но Лера отбросила мою руку.

— Лер… — вздохнула я.

— Что?

— Хочешь, дам тебе контакты хорошей терапевтки? Я видела, как она справляется и с более тяжелыми ситуациями. Ты восстановишься, обещаю. Все реально.

— Не хочу. Мне уже поздно. Мне сорок пять, Марта! — выкрикнула она истерично, вообще не смущаясь, что из офиса уже вышел не только Паша, но и большая часть народу и все они издалека наблюдали за нами. — Кому я нужна?! Нищему лузеру? Мудаку похуже Матвея? Молодым пацанам как секс-тренажер?

— Нормальному мужчине.

— Нормальному такая, как я, уже не нужна! У него на выбор молодые и красивые. Ну или умненькие оригиналки вроде тебя. Или хотя бы семейные и добрые, которые родят ему трех сыновей. Это все — не про меня!

— Нет… — начала я, но Лера так скривилась, что я заткнулась сама.

— Да хватит этого дерьма, — процедила она. — Посмотри в глаза реальности. В последний раз перед тем, как он уничтожит тебя.

Она запахнула пальто, оттолкнулась от машины и пошла прочь, покачиваясь на каблуках.

Проходя мимо капота еще раз пнула разбитую фару, и я вздрогнула, как будто пнули меня.

На проходе рядом с выездом стояла серебристая «ауди», куда она села и сразу завела мотор.

Она же бухая!

Я сделала шаг, чтобы попытаться ее остановить, но не успела.

Двигатель резко взвыл, выходя на бешеные обороты, и машина рванула вперед, выламывая закрытый шлагбаум и с визгом шин вылетая на дорогу.

Я набрала в легкие воздух, но он почему-то не проходил сквозь сжавшееся горло. Еще одна попытка — и перед глазами замелькали темные мошки.

Надо сесть в машину. Станет легче.

Я потянулась к открытой дверце, но внезапная резкая боль внизу живота заставила согнуться пополам.

Глава двадцать четвёртая. Матвей. Развод

После разговора с Мартой он поехал домой самой длинной дорогой. Сначала хотел поскорее разделаться с проблемой, но потом понял, что не готов.

Надо настроиться.

Кольцо снял уже по дороге.

Несколько секунд держал в руке, глядя на него с отвращением и странной тревогой. На безымянном пальце правой руки остался четкий след — как невыгоревший лак под снятой с машины наклейкой.

Кожа под кольцом принадлежала совсем другому Матвею — тому, кто надел его много лет назад и почти никогда не снимал. Даже когда изменял жене.

Наоборот — в эти моменты он гордился своим статусом.

Только переехав в Москву он узнал, что среди мужчин брак считается поводом для шуточек про подкаблучника. В его родном городе женатый мужчина считался серьезным и ответственным человеком.

Он сунул кольцо в карман пиджака и ощутил, как внутри что-то екнуло.

Захотелось прижать ладонь к карману и проверить — оно еще там? Словно кольцо могло обидеться на предательство и сбежать.

Идиотские мысли.

Сейчас было не до этого.

Надо было думать, как сказать Лере о принятом решении.

«Дело не в тебе, дело во мне» — затасканная фраза.

Но чистая правда. От Леры никогда ничего не зависело — ни момент, когда он надел кольцо, ни момент, когда снял.

Она так и не стала частью его. Этим он тоже гордился.

Может быть, зря? Потому что сейчас Марта бесила его противоположным — она не хотела сливаться с ним. А вот ему это было надо.

Матвей поднялся в квартиру и сразу увидел жену.

Лера стояла у зеркала в коротких шёлковых шортиках и кончиками пальцев вбивала в лицо белесый крем, слушая подкаст, где какой-то мужик с истерическим голосом вещал про любовь к себе и «токсичных подруг и мужчин».

Застарелое раздражение плеснуло из глубины, как желудочный сок, вызывая мгновенную изжогу. Опять эта вечная возня с лицом, как будто возраст можно побороть кремами за пятьдесят тысяч за банку. Опять эти девчачьи шортики на сорокалетней заднице. Опять эти тошнотные аффирмации про достойную счастья царицу