Кровь навсегда - Джилл Рамсовер

Тамир молчал долгую минуту, пока я изучала пол. — Если тебе нужно, я раскрою его секреты. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Мой взгляд поднялся к нему. В этих тенях таилось черное обещание смерти. С тех пор как он переехал в Америку, он оставался в стороне. Он не платил налоги, не имел легальной работы или удостоверения личности, выданного правительством. Он не общался и не вел свободный образ жизни, насколько я могла судить. Насколько я поняла, он намеренно порвал с израильскими связями и не хотел возвращаться. Когда он уезжал, у него оставалось еще много хороших лет, поэтому я всегда задавалась вопросом, что же произошло. Я не собиралась спрашивать, потому что знала, что он никогда мне не скажет.

Я могла только представить, что помощь мне потребует воссоединения с той жизнью, которую он оставил. Готова ли я просить его об этом? Конечно, мой жалкий брак не стоил того, чтобы ставить под угрозу жизнь, которую он создал для себя. Мало того, какая-то часть меня хотела, чтобы Маттео сам рассказал мне, что, черт возьми, происходит. Я не хотела узнавать это от кого-то другого - я хотела, чтобы он доверил мне эту информацию.

— Я ценю твое предложение, но пока я пас. Только вот есть одна вещь. — Я встала и трусцой побежала к тому месту, где оставила сумочку, достала фотографию и вернулась к Тамиру. — Ты можешь как-нибудь узнать, кто эта женщина? Я не хочу, чтобы ты это делал, если это означает подвергнуть себя опасности, но если это относительно просто, то я хотел бы знать.

Он ухмыльнулся, в его глазах мелькнул намек на юмор. — Это я могу сделать.

14

МАТТЕО

Я не мог понять, как мы перешли от безудержного траха и интимных признаний накануне вечером к молчаливой обстановке враждебного поглощения бизнеса за ужином. Как будто предыдущих двадцати четырех часов не существовало. Мария была отстраненной и излучала безразличие так громко, что у меня запульсировала голова.

Каждая минута тикала все сильнее, как шестеренки моих старинных часов. К тому времени, когда мы вернулись в квартиру, я уже жаждал драки. Я успешно сдерживался, пока мы были в уединенной обстановке, но как только мы переступили порог моей квартиры, все ставки были сделаны.

Сбросив пиджак, я вытянул шею и направился к холодильнику с вином и бутылкой каберне. — Есть ли причина, по которой ты развязала свою королевскую стервозность, или у тебя просто биполярное расстройство? Потому что если это так, то для этого есть лекарства.

Ее гулкие шаги затихли на мраморном полу. Она не сразу повернулась, и я понял, что мой удар попал в цель. Когда она медленно повернула голову в мою сторону, ее глаза светились возмущением.

Бинго.

Если я хотел драки, то я ее получу.

— Мне не удалось развлечь тебя? Скажи мне, Де Лука, что именно ты внес в наши маленькие отношения, что заставляет тебя чувствовать, что ты имеешь право на что-то от меня? Мы трахались, вот и все.

Мой гнев мутировал в нечто ужасающее. Что-то древнее и первобытное, с блестящей, черной чешуей и жаждой крови. — И я полагаю, что держать твое дрожащее тело в ночи ничего не значило. Поделиться с тобой болезненной правдой о моем прошлом — это, по-твоему, то, что я предлагаю всем? — В моем голосе звучала угроза, едва сдерживаемая ярость.

С ее губ сорвался бездушный, лишенный юмора смех. — Твоя правда? Это смешно. Ты думаешь, что смерть твоей матери — это что-то такое, что я не смогла бы раскопать в старых новостях? Ты трахал меня, держал меня, но единственное, чего ты не сделал, так это не сказал мне правду.

Десять футов пространства разделяли нас, но с таким же успехом это мог быть космический световой год. Я мог бы пройти эти десять шагов, сократить физическое расстояние между нами, но мы все равно были бы так же далеки друг от друга во всех остальных смыслах.

— Я не могу ничего рассказывать о Семье, ты же знаешь.

— Я не говорю о Семье! — отмахнулась она.

— Тогда что? — крикнул я, подняв руки в знак капитуляции. — Какого хрена тебе от меня надо?

Ее позвоночник заметно напрягся, а воздух вокруг нее заблестел кристаллами инея. — Я сказала тебе, что хочу знать правду. Ты обещал, что больше никого нет. Я нашла письма в твоей тумбочке. Я слышала твой телефонный разговор вчера утром. Я никогда не хотела, чтобы эти отношения были чем-то иным, кроме как деловой сделкой, но я отказываюсь, чтобы меня выставляли идиоткой. Если в твоей жизни есть женщина, то, блядь, отрасти яйца и скажи мне.

Да пошел я. Теперь это имело смысл.

Моя рука провела по волосам. Я поставил бутылку вина обратно в холодильник и вместо этого налил себе бокал виски. С бокалом в руке я взял свой пиджак и направился в спальню. — Похоже, тебе не о чем беспокоиться. Я разговаривал по телефону со своей шестилетней племянницей, и женщина, написавшая эти письма, мертва.

Ей нужна была правда, и она могла ее получить. Я высыпал все, что она просила, в кучу у ее ног и, не говоря больше ни слова, направился в нашу комнату.

Я закрылся в ванной, но не стал запирать дверь. Она не стала бы вторгаться. Мария была не из тех женщин, которые бегают за кем-то с извинениями. Это было прекрасно. После изнурительного дня у меня не было настроения для разговоров. Включив душ, я разделся и заставил себя встать под обжигающие струи воды.

Десять минут назад я был зол на Марию до такой степени, что наговорил ей много гадостей, о которых потом пожалел. А сейчас? Все мое разочарование было направлено внутрь. Какого хрена я вообще хранил эти письма? Конечно, они что-то значили, но теперь это не имело значения. Они не вернули бы ее, и моя жизнь продолжалась без нее.

С этого момента я должен был быть умнее. Мария была очень умна и пугающе наблюдательна. Она обязательно поймет то, что я оставил недосказанным, и выведает все секреты, которые ей попадутся. Это давало мне два варианта: готовиться к гневу Ледяной королевы или просто рассказать ей правду с самого начала.

Я не был уверен, что мне нравится любой из этих