Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ты слышишь, что я сказала?

— Даже спустя одиннадцать лет я все еще безумно люблю тебя. И возбуждаюсь от одного взгляда на свою малышку… От тех воспоминаний о том, какое удовольствие ты мне доставляла…

В этот момент пальцы одной руки Гильберта несильно сжимают Алисии ягодицы, а вторая медленно скользит по изгибам ее талии и животу. Впрочем, девушка довольно резко отстраняется от мужчины и отходит в другую сторону кабинета.

— Что ты делаешь? — с широко распахнутыми глазами ужасается Алисия. — Не смей приближаться ко мне!

— Я готов предоставить тебе выбор, Алисия, — уверенно заявляет Гильберт, подойдя ближе к Алисии, и рукой медленно проводит по изгибу ее изящной шеи. — Если хочешь жить красиво и не переживать о завтрашнем дне, то ты должна выйти за меня замуж и родить мне ребенка. Не важно, кого. Я буду одинаково рад и сыну, и дочке. В этом случае я с радостью озолочу тебя и дам гарантию, что ты пожизненно будешь обеспечена всем необходимым. Даже если ты захочешь снова стать модельером или кем-то еще, то я дам тебе такую возможность и помогу начать любое дело с нуля.

Гильберт несильно берет Алисию за горло и надменно смотрит на нее, пока она слегка трясется от страха и все больше бледнеет с чувством, что у нее подкашиваются ноги.

— Ну а если ты откажешься от свадьбы и попробуешь сбежать от меня куда-нибудь еще, то тебе придется до конца своих дней сгорать от стыда, — холодно заявляет Гильберт. — Тебе не останется ничего, кроме как вернуться в тот клуб и продолжить работать в том борделе, откуда я тебя вытащил.

Гильберт кладет свободную руку на бедро Алисии.

— Будешь и дальше получать бабки от состоятельных мужиков и трахаться с ними хоть целыми днями, — добавляет Гильберт. — Только в этом случае я все равно не оставлю тебя в покое. И заставляю также прислуживать и мне.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия.

— Да-да, ты будешь моей рабыней до конца своих дней, пока тебя не закопают в сырой земле.

— Ни за что!

— Подумай хорошенько, Шерил. Упустив шанс стать властной и богатой женщиной благодаря всемогущему мужу, ты никогда не найдешь другого. Я – твоя последняя надежда выскочить замуж, родить хотя бы одного ребенка и быть при деньгах.

С каждым новым словом Гильберт становится все более напряженным, а его взгляд – более озлобленным и ледяным, наводя на бедную Алисию страх, панику и отчаяние. Из-за чего она мысленно молится Богу о том, чтобы все это поскорее закончилось, а она смогла убежать отсюда куда подальше.

— Выбирай свою судьбу сама, грязная шлюха, — холодно говорит Гильберт. — Либо все начнут уважать тебя при живом влиятельном муже, и никто даже не вспомнит о твоих делишках. Либо ты никогда не забудешь об этом, ибо я сделаю так, что тебя будут узнавать на улицах, а люди не прекратят обсуждать великолепные способности стройной куколки Шерил в сексе. Тебе будет страшно оставаться в Лондоне, ибо все будут показывать на тебя пальцем и обзывать проституткой. Я не дам тебе спокойно жить, если ты откажешься принадлежать мне.

— Я скорее умру, чем выйду за тебя замуж, — низким голосом с гордо поднятой головой заявляет Алисия. — Никогда не выйду за негодяя, который никогда не знал, что значит быть нежным и добрым.

— Это я-то не знаю?

— Ты пытался быть таким в начале. Но это было лишь притворство. И когда у нас случился первый секс, я убедилась в том, что во время каждой нашей встречи буду громко стонать и плакать от боли, которую ты всегда мне причинял.

— Не надо делать вид, будто тебе не нравился наш секс. Ты заводилась только от одного моего поцелуя. Была точно змеей, извивающаяся под звуки флейты. А уж в твоих способностях приносить мужчине удовольствие я уже давно убедился. — Гильберт ехидно усмехается. — Видно, что ты не зря перетрахалась с таким количеством мужиков за годы своей карьеры проститутки.

— Я притворялась, что мне нравилось, — уверенно заявляет Алисия.

— Что?

— Да, Гильберт, притворялась. Мне НИКОГДА не нравилось то, что ты делал. Я всего лишь терпела. Имитировала все оргазмы. Имитировала нереальное удовольствие.

— Не надо мне врать, сучка. Тебе ВСЕ нравилось!

— Не мне, а Шерил. Сторона дерзкой Шерил просыпалась во мне и делала все вместо меня. А я, настоящая Алисия, делала все это ради денег, ради больших денег, которые ты мне платил. И едва сдерживала ту неприязнь, которую испытывала во время всех прелюдий с тобой.

— Хочешь разозлить меня? — крепко сжимает руки в кулаки Гильберт.

— После каждого нашего секса я очень тщательно намывалась в душе, чтобы смыть все твои следы на моем теле, от которых меня тошнило. Спать с тобой было для меня самой ужасной пыткой, которую я вынуждена была терпеть. Уж лучше расхаживать голой перед сотней незнакомых мужиков, чем терпеть ТАКОЕ.

— Что ты сказала?

— И знаешь, я очень счастлива. Счастлива, что больше не являюсь твоей любовницей и не лягу с тобой в одну постель. Тогда я боялась об этом заявить, но теперь нет никаких причин молчать и делать вид, что ты так уж хорош в постели и умеешь доставлять огромное удовольствие.

Разозленный услышанный Гильберт со всей силы залупляет Алисии очень сильную пощечину, после которой она с громким криком хватается за щеку.

— ДРЯНЬ! — во весь голос ревет Гильберт , пока его ноздри раздуваются . — КАК ТЫ, СУЧА, СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ ТАКОЕ!

— Я сказала правду! — восклицает Алисия.

— ДА ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я С ТОБОЙ СДЕЛАЮ? Я ЗАПРОСТО МОГУ ОТДАТЬ ТЕБЯ НА РАСТЕРЗАНИЕ ЗЛЫМ ПСИНАМ ИЛИ КОМУ-ТО ЕЩЕ! ИЛИ МОИ ЛЮДИ БЫСТРО РАСКВИТАЮТСЯ С ТОБОЙ ТАК, ЧТО ТЫ НИЧЕГО НЕ УСПЕЕШЬ, МАТЬ ТВОЮ, ПОНЯТЬ!

— Отдавай на растерзание! ВПЕРЕД, ОТДАВАЙ! — Алисия гордо приподнимает голову. — Лучше уж я подохну от того, что меня загрызут собаки, чем от того, что ты можешь сделать.

— Ты сейчас доиграешься, мерзкая девчонка, — сквозь зубы цедит