Феечка - С. И. Вендел

только лежать и давать отдых уставшим ногам в ожидании возвращения Валлека — он мог появиться с минуты на минуту. Равенна попыталась снова задремать, чтобы восполнить недостаток ночного сна. Однако у видений, как это часто бывало, имелись свои планы. Дерзкие мелкие твари.

Потирая виски, она села в постели своего азаи, чувствуя… меланхолию. Боги, неужели она и впрямь так сильно по нему скучает? Прошло чуть больше суток, и он совсем рядом. Его возвращения можно было ждать в любой миг.

Вообще-то, стоило наслаждаться уединением. В этом путешествии его было немного, а здесь, под защитой его спальни, можно было даже не накладывать морок. И хотя передышка от чужого лица радовала, от скуки спасения не было. Равенна убеждала себя, что острая тоска по Валлеку не была бы такой сильной, будь у нее хоть какое-то занятие. Хотя бы вышивка. Скука делала все только хуже.

Впрочем, сама она в это верила с трудом.

Прислушиваясь к любому шороху, который мог возвестить о его прибытии, она вскочила с кровати, услышав, как кто-то вбежал внутрь.

— Скорее! — крикнул кто-то. — Заметили единорогов!

В ответ послышался судорожный вздох, и две пары ног поспешно удалились из шатра.

Сердце Равенны ушло в пятки, которые она тут же втиснула в сапоги. Замешкавшись лишь на миг, чтобы навести морок, она даже не стала тратить время на плащ и просто выбежала из шатра.

Нет, нет, нет, нет…

— Оби, ты где? — отчаянно спросила она, быстро перебирая ногами.

Она последовала за любопытной толпой, направлявшейся на север; сердце колотилось быстрее, чем стучали по земле ее шаги.

— Рядом. В чем дело? Что-то случилось?

— Говорят, тебя видели.

— Вряд ли меня…

— Оберон!

Несколько берсерков сдерживали любопытных орков, но Равенна не остановилась. Прибавив ходу, она с помощью магии заставила воинов смотреть в другую сторону, когда проносилась мимо. Она не могла стать по-настоящему невидимой, но могла сделать так, чтобы ее никто не замечал.

Под сапогами хрустела сухая хвоя. Лавируя между деревьями, Равенна взбиралась на крутой склон. У самой вершины подъем стал почти вертикальным, и ей пришлось цепляться руками, чтобы вскарабкаться наверх. Оказавшись на гребне и тяжело дыша, она заметила группу орков по ту сторону склона — они указывали куда-то пальцами. Проследив за их взглядами, Равенна едва различила серебристый блеск бока Оберона.

— Они на хребте! К югу! Тебе нужно уходить!

— Ты в опасности? Нам стоит…

— Со мной все хорошо! Просто беги!

Серебро мелькнуло между ветвями, точно солнечный блик на озерной глади, и исчезло в густых зарослях.

— Они уходят, — сказал один из охотников.

Сердце Равенны екнуло, когда она увидела, как он достает стрелу из колчана.

— Нет! — закричала она. Не раздумывая и не заботясь о последствиях, она соскользнула вниз по склону, едва не врезавшись в охотника. Схватив его за мускулистую руку, она не дала ему наложить стрелу на тетиву.

— Нельзя!

Остальные орки — еще двое охотников, трое берсерков и Ульрих — недовольно заворчали, не сводя глаз с того места в долине, где только что были единороги.

— Эти твари опасны, коун, — бросил один из берсерков. — Они, не раздумывая, нападут на отбившегося орка.

— Они ушли, — спорила Равенна. — Они не хотят причинить нам вреда.

— Сентиментальная дура, — прорычал Ульрих. — Единороги погубили многих наших сородичей. Их нужно убивать на месте.

В упор глядя на лорда-командующего, Равенна произнесла:

— Убить единорога — к беде.

— Возможно, для твоего племени, — оскалился Ульрих. — Орк носит их рога как трофеи.

Кивнув остальным, он приказал:

— Выследить их.

— Нет!

— Беги скорее!

— Я не оставлю тебя, Вороненок.

— Оберон, они хотят тебя убить!

Пока Равенна вцеплялась в охотника, тот переводил взгляд с нее на товарищей, явно не зная, что делать с человеческой женщиной, повисшей на его руке.

— Отпусти его. Живо, — предупредил Ульрих.

— Они не опасны!

— Коун, пожалуйста… — Охотник перехватил ее руку свободной ладонью, пытаясь отстранить ее.

— Ты защищаешь единорога? — Другой орк тяжело опустил ладонь ей на плечо.

— Она безумна, — хмыкнул третий, преграждая ей путь.

— Я сказал: отпусти его! — Ульрих с силой схватил ее за другое плечо, впиваясь пальцами под левую ключицу.

— Пожалуйста, не трогайте их!

— Что здесь происходит?

Свалка прекратилась, и все как один посмотрели вверх на гребень. Там стояли Валлек, Маттиас и еще дюжина берсерков. Лицо Валлека исказил гнев, он сморщил нос, словно крупный хищник, а губы его гневно изогнулись.

— Единороги, мой король! — поспешил объясниться Ульрих. Он указал туда, где их заметили. — Меньше чем в четырехстах ярдах от лагеря.

— Единороги? Так далеко на юге? — удивился Маттиас.

Но Валлек молчал, свирепо взирая на представшую перед ним странную картину. Охотники отпрянули от нее, словно она внезапно вспыхнула.

Равенна резко развернулась к склону. Она встретила яростный взгляд своего азаи, не понимая, на что он злится больше. Скорее всего, на нее.

Но сейчас ее больше волновала безопасность Оберона.

Равенна опустилась на колени прямо в хвою и лесной сор, молитвенно сложив руки.

— Прошу, — взмолилась она, — пожалуйста, пощадите их. Они уже ушли.

Глаза Валлека округлились от негодования, когда он увидел ее на коленях.

— Единороги издавна были врагами орков.

— Эти — не враги.

— Откуда тебе знать, глупая женщина? — встрял Ульрих. — Это не милые пони, это боевые кони! Выведенные, чтобы выслеживать и убивать орков!

— Если бы они хотели причинить вам вред, они бы уже это сделали! — выплюнула Равенна.

Ульрих фыркнул и сплюнул на землю рядом с ней.

— Довольно. — Валлеку не пришлось повышать голос, его тихий, предупреждающий тон долетел до них. Равенна вздрогнула.

— Пожалуйста, — беззвучно произнесла она, глядя на него. Потянувшись своей магией, она нежно коснулась его лица, а затем опустила этот призрачный жест к его груди. Туда, где билось сердце. Ради меня.

Прошло томительное мгновение, в течение которого Валлек раздумывал, ничем не выдавая своих чувств. Она не была уверена, что он уступит; на миг ей стало страшно, что орочья ненависть к единорогам перевесит ее слово.

Наконец он жестом приказал ей встать.

Она поднялась осторожно; колени ныли, а губы дрожали. Она прикусила губу, чтобы скрыть это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Мы проявим уважение к землям Хротгара и оставим зверей в покое, — объявил он.

— Мой король…

— Усилить патрули вокруг лагеря, всем быть начеку. Завтра выступаем на восток. — Отдав приказы, Валлек смерил ее многозначительным взглядом. «А ты мне все объяснишь» говорил этот взгляд.

Что ж. Пожалуй, она сможет рассказать ему об Обероне.

А теперь пришло время заставить бабушку гордиться ею.

После долгой, бесконечной ночи вдали от своей строптивой