Ты вариант - Аллен Дэви

Убавляю обогрев и тянусь к бардачку за влажными салфетками. Слегка задеваю локтем колено Даши и смотрю на нее снизу вверх. В ночном свете ее и без того темные глаза кажутся почти черными, а нежная кожа – еще белее и бархатистее. Она смущенно улыбается, отодвигает колено, и я чувствую легкую пустоту там, где только что соприкасались наши тела. Недовольно свожу брови на переносице. Почему я реагирую на обыкновенные прикосновения как подросток?

Мы продолжаем говорить о еде, о сегодняшнем дне и о предстоящих выходных. Мне удается несколько раз рассмешить Дашу, и когда она смеется, мне хочется записать этот звук и поставить себе на будильник, чтобы каждое утро просыпаться под него. Кажется, мой план быть друзьями рушится на глазах.

– Не может быть! – восклицает Даша. – Ты не мог такого сказать.

– Еще как мог, – киваю, сдерживая смех, – а что мне оставалось, если он сам напрашивался?

– Не знаю, – она пытается не засмеяться. – Хотя бы… – ее прерывает короткий звук уведомления из ее черной сумочки.

Она почему-то напрягается, но, увидев отправителя, заметно расслабляется и быстро печатает ответ.

– Папа, – предвосхищая мой вопрос, произносит Даша.

– До сих пор не могу поверить, что наши отцы – старые друзья.

– Не такие уж и старые, – она улыбается собственной шутке. – Но да, это удивительно. И странно, что мы лично не были знакомы.

– Ага, – откидываюсь на спинку сиденья, поворачиваясь к ней лицом. – Я знаю только, что у Андрея Владимировича есть жена, а больше как-то не интересовался. Юлия тебе не мать, ведь так?

– Нет, – она тут же отводит глаза.

Кажется, я задел больную тему…

– Если не хочешь об этом говорить, то…

– Нет, Марк, все в порядке, – поднимает взгляд Даша. – Я вроде бы смирилась с мыслью, что мама нас бросила.

– Вроде? – осторожно спрашиваю я.

– Ну, – пожимает плечами. – Мне кажется, если не буду ковырять эту рану, то она и болеть не будет. Только благодаря папе я не сломалась психологически. Он заменил мне обоих родителей. Да, он много работал, но всегда был рядом, заботился, защищал и давал мне все самое лучшее. – Она нервно смеется. – Что ты подлил в мой кофе? Сыворотку правды? Не помню, чтобы я так откровенничала с едва знакомым человеком.

– С каким это едва знакомым? – усмехаюсь я. – Если ты забыла, мы друзья.

– Ах, точно, – она слегка хлопает себя по лбу.

– Но мне приятно, что ты не боишься и рассказываешь мне обо всем.

Даша кивает и грустно смотрит на меня, пытаясь улыбнуться, но у нее не выходит.

Знаю, что не должен, но мое любопытство берет вверх над тактичностью.

– А твоя биологическая мать даже не пыталась выйти на связь?

Даша негромко вздыхает.

– Не знаю. Если и пыталась, то папа скрывал это от меня, не желая причинять мне еще больше боли, – отвечает она после недолгого молчания, и от меня не ускользает маленькая слеза, скатывающаяся по ее щеке. Даша чувствует мой взгляд и быстро смахивает ее. – Прости, эта тема до сих пор неприятна мне, как бы я ни пыталась казаться сильной. Не каждый день от тебя отказывается родная мать.

Она выдавливает улыбку, но буквально через пару секунд я вижу, как слезы начинают одна за другой катиться из ее глаз.

– Ну, ты чего? Иди сюда, – я притягиваю Дашу к себе и обнимаю.

Она не сопротивляется, а только тихо шмыгает носом в мою толстовку. Я нежно глажу ее по волосам и вдыхаю приятный запах вишни, который начинает сводить меня с ума.

– Тише, Даша, тише. Успокойся.

В салоне повисает приятная тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями девушки и гудением ветра, просочившегося через неплотно закрытое окно.

– Как ты это делаешь? – шепчет Даша, все еще уткнувшись в мою грудь.

– Что именно?

– Располагаешь к себе, заставляя людей обнажать душу.

– Эх, Даша, – продолжаю гладить ее по волосам. – Никого я не заставляю. Я не виноват, что такой хороший.

– Дурак, – она слегка ударяет меня, и я чувствую, как она улыбается. – Я серьезно.

– Я тоже, – беру ее лицо в ладони и большими пальцами вытираю остатки слез под глазами, заставляя ее посмотреть на меня. – Даша, все хорошо. Не нужно плакать. Хочешь, расскажу анекдот?

– Анекдот? – недоуменно хлопает глазами она.

– Не смотри на меня так. Я не знаю, что делать, когда девушки плачут.

– Тебе никогда не приходилось успокаивать девушек?

– Только одну, – нежно вожу пальцами по ее щекам. – К сестре всегда быстро находил подход, да и она знала, как меня успокоить.

– У вас хорошие отношения?

– Я бы сказал, отличные. Хоть мы и повзрослели и теперь нас разделяет расстояние, наша связь до сих пор очень крепка.

– Расстояние?

– После университета она уехала жить в Германию вслед за мужем, поэтому мы редко видимся, но общаемся почти каждый день.

– Понятно, – тепло улыбается она и закрывает глаза, кажется, наслаждаясь моими прикосновениями, и я решаю воспользоваться моментом и рассматриваю ее лицо.

Слегка размазанная черная тушь, красные следы от слез, легкий румянец, покрасневшие глаза, бледная кожа; губы слегка блестят.

Задерживаю взгляд на ее губах. Кажется, мне хочется…

Телефон Даши снова издает звук, заставляя ее открыть глаза. Я снова ощущаю укол разочарования, когда она вырывается из моих рук и берет телефон. Мне хочется вечно держать ее лицо в своих ладонях. Она хмурит брови и недовольно вздыхает.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я.

– Ничего. Сегодня я рассказала папе о расставании с Лешей, и он зовет меня завтра к себе.

– Чего ты боишься?

– Его реакции.

Я невольно усмехаюсь, и Даша хмурится.

– Прости, ты меня рассмешила. Андрей Владимирович – классный мужик. Он все поймет. Не переживай.

– Думаешь?

– Конечно. Ты едешь к своему отцу, а не на каторгу.

– Наверное, – она мило улыбается. – Марк, а ты не отвезешь меня домой?

– Конечно, – отвечаю я, хотя мне очень не хочется, чтобы этот вечер заканчивался, поэтому еду не спеша. Даже светофоры сегодня на моей стороне и горят красным на каждом перекрестке.

В дороге мы почти не разговариваем. Даша смотрит в окно, погруженная в свои мысли, а я украдкой любуюсь ею в отражении бокового зеркала. Ее профиль в полумраке кажется особенно хрупким и беззащитным. Хочется остановить машину, обнять ее крепко-крепко и сказать, что все будет хорошо. Но я молча продолжаю ехать к ее дому.

– Обнимашки? – предлагаю я, когда мы стоим возле ее подъезда.

– Обнимашки, – улыбаясь, соглашается Даша.

Заключаю ее в объятия, но не спешу отстраняться. Кладу подбородок ей на голову и снова вдыхаю этот приятный вишневый аромат.

– Спасибо за вечер, – шепчет она.

– Пожалуйста, –