Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин

а потом он вернулся с таким торжествующим видом, будто только что покорил Эверест. Я вспоминала, как он, уже будучи вполне состоятельным, пытался собственноручно собрать шведскую стенку для Васи и перепутал все болты, в результате чего конструкция развалилась при первом же прикосновении, а он стоял посреди гостиной с отверткой в руках и смотрел на это с таким комическим недоумением, что мы с Васей катались по полу от смеха. Эти истории, не тронутые тенью будущих измен и предательств, были наполнены светом того простого человеческого счастья, которое мы когда-то делили, и, рассказывая их, я впервые за долгое время смеялась искренне, а Нелли смеялась вместе со мной, и в этот момент казалось, что тяжелый свинцовый колпак, давивший на меня все эти недели, немного приподнялся, пропуская внутрь глоток свежего воздуха.

Именно в этот момент, когда смех еще звучал в комнате, а на душе стало хоть немного легче, раздался звонок моего телефона, лежавшего на журнальном столике. На экране мигало незнакомое номер, и я, подумав, что это, возможно, курьер или кто-то из бутика по срочному вопросу, с легким вздохом прервала рассказ и ответила. В трубке послышался официальный, усталый мужской голос, представившийся дежурным инспектором отделения полиции № 5, который спросил, знаю ли я гражданина Филлипова Игната Геннадиевича, и, получив утвердительный ответ, сообщил, что указанный гражданин был доставлен в отделение для выяснения обстоятельств и просит меня приехать, поскольку, цитируя, — иначе ему грозит административное задержание, а он, похоже, не в состоянии даже связно объяснить, где живет.

Услышав это, я на мгновение онемела, глядя на Нелли, которая, увидев выражение моего лица, перестала улыбаться. Чувство абсурдности происходящего, смешанное с раздражением и усталостью, мгновенно вернуло меня в суровую реальность. Я поинтересовалась, что же он такого совершил, и инспектор, с нескрываемым раздражением в голосе, пояснил, что гражданин Филлипов, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения в баре на Цветном бульваре, вступил в словесную перепалку, а затем и в драку с другим посетителем, в результате чего был причинен незначительный ущерб имуществу заведения, а оба участника инцидента с травмами различной степени тяжести были доставлены для составления протокола.

— Второй, — добавил инспектор, — тоже не подарок, какой-то Зотов, но он хоть адвоката своего вызвал, а ваш вот на вас уперся. Услышав фамилию Зотов, я закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается волна острого, почти истерического желания рассмеяться от всей этой нелепости. Два взрослых, казалось бы, состоявшихся мужчины, два конкурента, устроившие потасовку в баре, как какие-то подростки, и теперь один из них, мой блестящий и властный супруг, сидит в участке и просит, чтобы его вызволила жена, от которой он фактически ушел к двадцатилетней племяннице. Ирония ситуации была настолько горькой и настолько совершенной, что даже злиться уже не оставалось сил.

Я сказала инспектору, что приеду, положила трубку и несколько секунд просто смотрела в пространство, пытаясь осмыслить этот очередной виток абсурда в моей жизни. Нелли, дослушавшая одну сторону разговора, подняла брови с немым вопросом.

— Папа, — сказала я, не в силах подобрать более подходящих слов, — устроил драку в баре с Зотовым. Теперь оба в полиции. Меня просят приехать и забрать моего дорогого супруга, пока его не отправили в обезьянник.

Нелли сначала открыла рот от изумления, потом фыркнула, и в ее глазах тоже мелькнуло то самое смешанное чувство неловкости и черного юмора.

— Ты идешь? — спросила она. Я вздохнула, поднялась с дивана и направилась в прихожую за сумкой и ключами.

— Похоже, что да. Хотя, возможно, мне стоило оставить его там на ночь в качестве естественного последствия его же выбора, но, боюсь, тогда утром будет еще больше проблем, которые опять же придется решать мне.

Дорога до отделения полиции заняла около сорока минут, и все это время я сидела на заднем сиденье такси, глядя на мелькающие за окном ночные огни и чувствуя себя героиней какого-то плохого фарса. Я не испытывала ни страха, ни волнения, лишь глухое, усталое раздражение и ощущение абсурда, которое не покидало меня с момента звонка. Когда такси остановилось у невзрачного здания, я расплатилась и, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в холодную воду, вошла внутрь.

В помещении царила привычная для таких мест унылая атмосфера, пахло старым линолеумом, табачным дымом и несвежим кофе. За столом дежурный, тот самый, с которым я говорила по телефону, мрачно что-то печатал на старой механической пишущей машинке. Увидев меня, он кивнул в сторону длинного скамейки у стены.

— Ждите здесь, скоро приведем.

Я села, сжимая в руках сумку, и через пару минут из соседней комнаты вышел, вернее, его вывели под руку, Игнат. Его вид был красноречивее любых слов. Дорогой костюм был помят, на рубашке в районе ворота темнело пятно, похожее на пролитый напиток, одна сторона лица была заметно покрасневшей, а под глазом начинал проступать синеватый оттенок будущего фингала. Он шел, слегка пошатываясь, но, увидев меня, попытался выпрямиться и придать лицу выражение прежней уверенности, что получилось у него на редкость жалко и неубедительно. За ним, в сопровождении молодого человека в строгом костюме с портфелем, явно адвоката, появился Герман Зотов. Его состояние было немногим лучше: волосы растрепаны, галстук болтался на шее, а на скуле красовалась ссадина. Но, в отличие от Игната, он выглядел скорее усталым и раздраженным, чем беспомощно пьяным, и при виде меня его взгляд на мгновение встретился с моим, и в его глазах я прочла извинение и досаду, после чего он быстро отвернулся, что-то говоря своему адвокату.

Инспектор, выложив на стол несколько бумаг, начал бормотать что-то о примирении сторон, о возмещении ущерба владельцу бара, который оба господина уже гарантировали, и о нежелательности подобных инцидентов в будущем. Игнат стоял, мрачно уставившись в пол, и лишь изредка бросал на Зотова взгляд, полный такой немой, животной злобы, что стало даже немного не по себе. Зотов же, слушая инспектора, кивал, подписывал какие-то бумаги, которые ему протягивал адвокат, и всем своим видом демонстрировал желание поскорее покинуть это заведение. Когда формальности были окончены, адвокат Зотова кивнул инспектору, а затем, к моему удивлению, слегка поклонился мне, после чего его клиент, не глядя больше ни на кого, развернулся и вышел на улицу, где его, видимо, ждала машина.

Теперь очередь была за нами. Инспектор сунул Игнату какую-то бумажку для подписи, тот не глядя нацарапал на ней какую-то закорючку, после чего дежурный махнул рукой, мол, свободны. Игнат, все еще пытаясь сохранить остатки достоинства, шагнул ко мне, но походка его была столь неуверенной, что