Злая королева причиняет добро - Диана Дурман

раз и закончилось лишь, когда охотник за головой одной конкретной ведьмы перестал дышать. Оставшийся в живых убийца смекнул, что дела плохи и попытался скрыться, но не тут то было.

Едва стряхнувший с себя заклятье тип и шага не успел сделать, как повторил участь своего подельника. Воздух, жесткая посадка, воздух и вот он тоже больше не представляет угрозы. Сразу затем из леса послышались аналогичные звуки, какие-то ближе, какие-то дальше, а затем всё резко стихло. Лишь после этого я смогла достаточно прийти в себя и, осмотревшись, обнаружить… Элиаса!

Он стоял на коленях прямо у начала дорожки и выглядел как-то очень неважно. Забыв о своих страхах и ещё клокочущей под рёбрами боли, я метнулась к возлюбленному. Стоило оказаться рядом, как я перепугалась даже больше, чем при нападении. Мне впервые довелось увидеть человека, едва ли не сошедшего со страниц по экзорцизму.

Элиас тяжело дышал, его глаза стали бездонными, как ночное небо с россыпью сотен звёзд, и уже было невозможно рассмотреть, где белок, а где зрачок. Волосы его частично побелили, будто кто-то вплёл в них серебристые лунные нити, из-за чего те стали доходить Элиасу до плеч. Под его кожей вздулись жилы, подрагивающие, мерцающие, словно ртуть, – каждый удар сердца заставлял их светиться ярче. Казалось, ещё мгновение – и они прорвут плоть изнутри, не оставляя от мага даже частички.

– Это явно не норма, – на грани истерики выдала я и, боясь прикоснуться, чтобы не сделать больно, спросила: – Милый, что с тобой? Чем помочь?

– Магия…. её слишком много… – с трудом вытолкнул из себя Элиас и завалился на бок.

Стало очевидно, что больше разговаривать он не сможет и спрашивать о действиях в подобном случае у него бесполезно. А значит, оставался только один вариант.

– Потерпи, я сейчас, – бросила и вскочила на ноги, чтобы со всех сил понестись к башне. Затем одним махом перемахнуть её ступени и преодолеть расстояние от входа до заветного гардероба за рекордные сроки.

– Нилрем! – взвыла я, – Живо говори, как помочь Элиасу!

– Решение у тебя под ногами, – доносится тихое до меня, а затем появляется знакомое лицо. Вот только в отражении нет больше алых глаз и золота волос. Дух в зеркале стал походить на самого настоящего призрака – серого, истонченного и почти невидимого.

– Говори яснее! – рыкнула, недоумевая, что тут ещё случилось.

– Пусть твой… маг коснется башни, – с заметным трудом, а так же нежеланием выдыхает бывший дракон. И уже под моим диким взглядом поясняет: – Она заберёт излишки пробужденных сил. Иначе… его разорвёт на части.

Сорвавшись было уже с места, чтобы воплотить рекомендации, я вдруг услышала.

– Прощай, Хелена. Больше… мы не увидимся.

Шепот отразился от стен с таким обреченным, почти загробным смирением, что я застыла на месте. В недоумении оглянувшись, и хотела было спросить, что за неуместная драма, как зеркало прошептало:

– Нападение… моих рук дело. Я отдал для этого все свои силы. Хотел… перед смертью наверняка обезопасить этот мир, но…, – тут Нилрему пришлось украсть еще несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и продолжить, – не… учёл, что злость, боль и страх от потери дорогого… человека, пробуждает даже самые дремлющие силы. – Поймав мой совсем уже ставший растерянным взгляд дух с невиданным до сего дня теплом тихо добавил: – А ты везучая. Береги его . Он… твой ключ к счастливому финалу.

Наверное, мне надо было разозлиться, метнуть что-нибудь тяжелое в зеркало, едва услышала о его кознях, но сейчас все мои эмоции остались там. Рядом с мужчиной, которого пытается сожрать собственная магия. Только поэтому вместо проклятий в сторону Нилрема я лишь спросила:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Надеюсь, что после этого ты… пощадишь мою дочь…., – сразу после слов, легших на мои плечи грузом навязанной благодарности, отражение истончилось.

Некогда прекрасное лицо дракона покрылось морщинами, будто зеркало трещинами, а затем полностью растворилось в дымке зазеркального мира. Едва это произошло, как темница Нилрема стала крошиться и оседать на пол серебристой пыльцой. Не прошло и полминуты, как на месте ростового зеркала осталась только загадочно мерцающая кучка пепла.

Честно не зная, как на это реагировать, я сжала кулаки. Ненавидеть его? Благодарить? Он стал началом моих испытаний и сейчас обрёк на эту бойню, но в то же время… подарил шанс встретиться с Элиасом….

Так и не определившись с чувствами, я отвернулась и выбежала на улицу, чтобы попытаться уговорить Элиаса подняться. Он был слишком тяжёлым и мне его никак не дотащить, тем более по камням. Однако магия так клокотала в Элиасе, что он оказался не в силах даже пальцем пошевелить. И вообще казалось, уже совсем ничего не слышал.

На моё счастье раньше подступивших слёз подоспел Гнус. Ощутив смерть своих сородичей, глава упырей тут же повернул назад и благодаря этому стал тем, кто помог мне дотащить Элиаса к стенам башни. Ворчал, шипел, что зеркально отражали и его сородичи, но исполнял мою просьбу. Не приказ.

И вот, едва мужская ладонь коснулась темной кладки, как тело Элиаса перестало биться в конвульсиях, а жилы больше не распирало внутренним светом – они продолжали тихо пульсировать, постепенно уменьшаясь в размере.

Почти сразу после этого Элиас потерял сознания, но я верила, что он скоро придёт в себя. Всё же даже обессиленный дух не мог пойти против главного правила – не врать своей хозяйке. Да и что-то подсказывало, что Нилрема теперь действительно больше нет, и таким образом он решил если не искупить вину, то подстраховаться. Слишком уж этот ящер хорошо меня изучил. Раз уж я стараюсь помочь всем жителям Итэлла, то точно не пройду мимо главной фрейлины Анники, которую поначалу от незнания частенько про себя называла горничной. Тем более зная о её скрытой сущности. До самого конца скользкий и расчетливый тип.

Так что теперь я сидела у башни, держа голову Элиаса на своих коленях, и переживала только о нём. А вот о себе побеспокоилась слишком поздно. Просто не подумала, что адреналин мог скрывать за собой возможные травмы и их последствия.

Дурнота подступила так неожиданно, что я успела лишь бросить Гнусу:

– Защищайте Элиаса. Он спас меня, – последнее было сказано нарочно (не иначе как один ящер научил искусству манипуляции), ведь после такой информации ни одна моя нечисть не посмеет навредить моему дорогому гостю.