Жили-были двое - Екатерина Риз

— Солнце моё, что ты несёшь? — шикнул он на неё, как только возможность представилась. И в лицо Лике уставился с возмущением.

— А что такое?

Кстати сказать, что к тому моменту Анжелика с их невозможной любви перепрыгнула на другую тему, на его дела и заботы, то бишь на бизнес. Но Ефимов сам виноват был, пытаясь заткнуть любимую, попытался перевести разговор на другую тему, заговорить с друзьями, хотя бы и о делах, но Лика и тут не растерялась. Толя зубами заскрежетал. Особенно после её коронного: «мы тут с Толей думали, обсуждали», захотелось схватить её за плечи, встряхнуть хорошенько и спросить:

— Что ты несёшь?

Он и спросил, только с более миролюбивой интонацией и даже с подобием улыбки. Как только вышел с Анжеликой на танцплощадку, так и спросил. Нашёл единственный способ увести её от своих друзей и заставить замолчать. И следом намекнул:

— Ты можешь успокоиться? Ты сегодня чересчур словоохотлива.

Лика плечами пожала.

— Я люблю знакомиться с людьми. И у меня нет комплексов по этому поводу.

— Это я заметил, — с готовностью подтвердил Ефимов, а вот Анжелика, после явных оттенков язвительности в его голосе, переспросила:

— Ты чем-то недоволен? Я что-то не так сделала?

Толя смотрел ей в глаза, и почему-то знал, что и в этот момент Лика играет. Но всё равно решил ответить, несмотря на то, что это грозило неприятностями, а, возможно, и скандалом.

— Это был просто ужин. Совсем не обязательно было превращать его в спектакль о нашей невероятной любви.

Лика убрала руку от его груди. Ещё мгновение назад красивые пальчики игриво бегали по линии пуговиц на его рубашке, и вот Анжелика уже обиделась. Даже отвернулась от него. Оставалось только отступить на пару шагов, чтобы у всех на глазах оставить его одного посреди танцевальной площадки. Но этого Лика не сделала, отодвинулась ровно на столько, чтобы он ощутил, что не прав и обидел.

— Я старалась понравиться твоим друзьям.

— Серьёзно? А, по-моему, территорию столбила.

Она глянула на него так, что самому впору было отступить. Но промолчала, в тот момент. К столу возвращалась с видом оскорблённого достоинства, наклон головы поистине королевский, в глазах горечь, а на губах, для окружающих, улыбка вынужденная, отдающая вселенской печалью и скорбью. Ефимов лишь глаза закатил, и с трудом дождался окончания ужина. И всё это время задавался странным вопросом: почему он прощал все эти уловки бывшим любовницам, а в Лике они его настолько раздражают. Ведь ни для кого из его друзей, что сидят сейчас с ним за одним столом и всё это наблюдают, не секрет, что он предпочитает женщин определённого типажа и внешности, чего, спрашивается, ожидать? Но, кажется, всё дело именно в том, что Анжелика не была в его жизни одной из многих, она была особенной, всегда. И если её клонам он запросто прощал ошибки и недостатки, ведь они не являлись эталоном, а уж тем более идеалом, то с Ликой это сделать было по-особенному обидно. Девять лет он тешил себя надеждой и одновременно уверенностью, что она не такая. И его когда-то отвергла потому, что он сам недотягивал. Она оказалась мудрее, прозорливее, умнее, в конце концов. И последние недели стали для него откровением. Не получалось и не складывалось.

В тот вечер, после ресторана, они всерьёз разругались. Начали ещё в машине, по пути к дому Ефимова, и впервые в их отношениях секс бы не спас и градус напряжения бы не снизил. Потому что они не просто спорили и не из-за пустяков, оба в тот вечер сумели задеть друг друга за живое.

— Ты всерьёз думаешь, что я сплю и вижу, как женить тебя на себе? — Лика даже рассмеялась ему в лицо, правда, Толя не торопился ей верить. Лишь руками развёл, вспоминая её речи этим вечером.

— Нет, это я с восемнадцати лет тобой брежу! Не сплю, не ем!..

— А это не так? Толя, по-моему, у тебя проблемы с памятью!

— А у тебя с самомнением, красавица.

В общем, наговорили много лишнего, только удивляться приходилось, откуда за месяц совместной жизни столько претензий друг к другу взялось.

К утру остыли, стало стыдно, неудобно, Толя себя не на шутку виноватым почувствовал, и после недолгих сомнений, первым решил мириться. Лика фыркала возмущённо и обиженно, потом плакала, затем, смилостивившись, приняла цветы, и в духе вершившегося примирения, и попросила его так больше никогда не поступать и её не обижать. Толя пообещал. Причём, вполне искренне, но что-то в их отношениях всё равно незримо изменилось, видимо, слишком много лишнего прозвучало. Что-то, что меняет отношение к человеку, и смотреть на него начинаешь другими глазами. И можно было понадеяться, что они выпустили пар и всё позабудется, ведь это даже полезно — время от времени высказать то, что копится и не даёт покоя, но что-то Ефимову подсказывало, что с Ликой этот номер не пройдёт. Он посмел в ней усомниться, а такого она простить не то что не могла, не желала. И, в конце концов, Анжелика занялась тем, что принялась без конца указывать Толе на его ошибки и неудачи. А ещё напоминать о том, что когда-то сделала правильный выбор, потому что Ефимов всегда — всегда! — был неблагодарным эгоистом.

Выслушав это в очередной раз, Толя уже достаточно спокойно кивнул.

— Точно. Петечка таким не был.

Лика опасно прищурилась.

— Оставь его в покое. Он на самом деле неблагодарным не был, он всегда меня слушал.

— Серьёзно? А свалить от тебя, ты ему сама посоветовала?

Анжелика на секунду замерла, оторопев от подобного заявления, а скорее всего, восприняла это как очередную грубость и оскорбление, а затем схватила подушку с дивана и швырнула её в Ефимова, от всей души. Правда, тот успел уклониться.

— Ты ничего не знаешь!

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Он никогда бы от меня не ушёл, если бы не эта крокодилица, что ему попалась!

— Хорошо, Лика! — крикнул он. — Как скажешь. Только давай успокоимся. У меня голова квадратная, я с шести утра на ногах, и ты ещё…

Толя прошёл мимо неё на кухню, рывком открыл холодильник, глянул на пустые полки, и свой одинокий бутерброд с варёной колбасой, оставшийся с завтрака, и в этот момент ему очень захотелось что-нибудь сломать. Например, тот же холодильник. Пнуть от души или дверцу к чертям оторвать. Особенно, когда понял, что Лика за его плечом стоит.

— Сейчас самое время сказать, что я морю тебя голодом.

— На данный момент, ты мне мозг выносишь, Лика. — Лоб потёр, собрался с силами, повернулся к ней и вполне миролюбиво попросил: — Поедем в ресторан.

Она руки на груди сложила, взглянула на него с вызовом.

— Я не хочу.

— А чего ты хочешь?

— Чтобы ты извинился для начала.

Толя усмехнулся.

— За то, что я неблагодарная свинья?