Пятая зона пульса - Юля Артеева

на Погодина и засекаю такое мрачное выражение лица, что мне становится не по себе. Он сейчас не со мной, и это мне не нравится.

— Леш?

— Да? — произносит, словно очнувшись. — Что?

— Ничего, — роняю с той же улыбкой, которую удерживать на своем лице становится все тяжелее.

Обвожу помещение взглядом, пересчитываю всех огромных хоккеистов, потом задерживаюсь на Вите. Красивая. Очень худенькая, как будто даже слишком, потому что на груди над вырезом простой белой майки я вижу все ее ребра. Она и правда ведет себя как-то по-пацански, особенно когда хлопает ладонью по барной стойке, рассмеявшись, и прикладывает к губам горлышко бутылки.

— Расскажешь про Виту? Почему она братан? — решаю перевести разговор в безопасное русло.

— Да… У них, считай, хоккейная династия: прадед, дедушка, папа, все так или иначе с ним связаны. Она на льду с пеленок.

— Ясно.

— Что? — переспрашивает немного нервозно. — Что «ясно»?

— Эм-м-м. Только то, что ты сказал. Леш, что не так?

Погодин замолкает и утыкается взглядом безо всякого выражения в стену напротив. Потом наконец фокусируется на мне и предлагает:

— Уйдем?

— Что?

— Давай уедем?

Нахмурившись, я кладу ладонь ему на грудь и проговариваю успокаивающе:

— Зачем? Все в порядке же. Это день рождения твоего друга, мы даже полчаса не побыли.

— Темыч дебил, — цедит с досадой.

— Почему? Потому что назвал меня именем твоей бывшей?

Леша удивленно вскидывает брови, а я пожимаю плечами.

Стучу себя указательным пальцем по виску и произношу с наигранным самодовольством:

— В этой хорошенькой голове не совсем уж пусто.

Погодин тяжело вздыхает и принимается бездумно вертеть в пальцах мою тонкую косичку. Шлепнув его по ладони, говорю строго:

— Не балуйся. Сядем?

Он кивает и первым направляется к диванчику у стены. Я присаживаюсь рядом и аккуратно касаюсь обеими ладонями его бедра. Дождавшись взгляда в глаза, произношу мягко:

— Леш, мы можем сделать вид, что ничего не было. А можем обсудить, хотя бы в общих чертах. Выбирай.

Помолчав несколько секунд, Леша растирает лоб пальцами, как будто у него нестерпимо болит голова, и наконец говорит:

— Да, это бывшая. Я понятия не имею, почему Тема оговорился, мы расстались два года назад.

— Как-то плохо расстались?

— А можно это сделать хорошо?

— Конечно.

Погодин выдает еще один тяжелый вздох и вдруг резко подается ко мне, целуя в губы. Отстраняется и сидит какое-то время с закрытыми глазами. Поднимает веки и смотрит на меня так прямо и откровенно, как только он умеет.

Говорит:

— Мы не только расстались плохо, мы встречались плохо. Из-за этих отношений я разрушил карьеру, отчислился из универа и потерял себя. Мне стремно даже произносить все это вслух, тем более перед тобой. Мы… можем не обсуждать это?

Я киваю все с той же искусственной улыбкой и отвожу взгляд, делая вид, что страшно заинтересована изображением кота на постере. Все понятно. Даже если босс побежден, то уровень, кажется, все еще не пройден.

Глава 34

Мы остаемся на дне рождения еще несколько часов. Я поначалу так сильно стараюсь не думать о неведомой Яне, что тщательно изображаю веселье, а потом сама же ему и поддаюсь. Мне нравятся и парни из команды Темы, и непринужденная атмосфера, и квиз от Виты, над которым я смеюсь до слез. Кажется, она и правда собрала в нем все самое тупое, стыдное и смешное, что совершал Артем Власов за свою жизнь. На последнем раунде он, изрядно выпив, картинно вцепляется пальцами в волосы и кричит:

— За что-о-о?! За что ты меня так ненавидишь?!

Виталина смеется над этим пеформансом искренне и обнимает Тему.

Заверяет радостно:

— Я тебя люблю, братишка! Видишь, дружим даже после того, как ты наблевал в собственную шапку и скинул нюдсы тренеру.

Власов трясет головой и закрывает девушке рот ладонью. Все вокруг ржут, и я тоже трясусь от хохота, вспоминая историю об откровенных фотографиях Темы, которые улетели не по тому адресу. Прислоняюсь лбом к груди Леши, а когда, отсмеявшись, поднимаю на него взгляд, то вижу, что он рассматривает меня с какой-то необычной улыбкой.

— Что? — спрашиваю.

Он наклоняется, чтобы произнести на ухо:

— Ты потрясающе смеешься.

— Это ты еще не видел, как я рыдаю, — отшучиваюсь, смутившись.

А он серьезно качает головой:

— Надеюсь, не увижу. Не из-за меня по крайней мере.

— Это зависит от тебя, — пожимаю плечами.

— Хочешь поехать ко мне?

Фыркнув, я снова смеюсь от того, как неожиданно прозвучал этот вопрос. Восклицаю с укором:

— Погодин!

— Секса не будет. Ляжешь на моей постели, а я на полу.

Одной рукой он сжимает мою талию, второй откидывает мои волосы за спину и ведет большим пальцем по шее. Простые прикосновения, которые воспринимаются невероятно ярко. Мне становится жарко.

С улыбкой я отрицательно качаю головой:

— Тогда это странно. Зачем тебе девушка в твоей квартире, с которой нельзя спать, и которая отправляет тебя на пол. Даже Толик спал на кровати.

Хоккеисты за моей спиной взрываются хохотом, но я уже выпала из контекста общей тусовки. Леша забирает все мое внимание.

Он касается губами моего лба и снова отстраняется, чтобы наградить очередным серьезным взглядом.

Отвечает:

— Я хочу с тобой поговорить. Наедине. Сможешь оставить Никиту на ночь? Я обещаю, что отвезу тебя утром домой.

Нахмурившись, изучаю выражение лица Погодина. Оно, как всегда, непроницаемое, хоть взглядом он и транслирует свои эмоции. Пока вижу в его глазах какую-то решимость и некоторую болезненность.

— О чем? — уточняю тихо.

Леша обводит пальцем мою линию челюсти, и даже это выходит у него эротично. Как с таким парнем можно спать в одной комнате и не допустить никакого физического сближения?

— Я не хочу тащить в наши отношения свое прошлое говно. Но я хочу быть честным.

— А ты не был?

— Был, — он усмехается и снова склоняется, чтобы поцеловать меня на этот раз в уголок губ. — Но, наверное, не до конца. Поедешь? Я клянусь, что тебя не трону. Если ты не захочешь.

Ощущаю, как мои губы подрагивают, сражаясь с улыбкой, но потом все же ей уступают. Я кладу ладонь на щеку Леше и прижимаю подушечку большого пальца к губам, передразнивая его же жест.

Произношу ласково:

— Вероятно, ты не был бы собой, если бы не добавил последнее.

— Ты же знаешь, я всегда обозначаю все доступные опции.

— Ладно, — выдаю вдруг неожиданно легко.

— Серьезно?

Погодин выглядит удивленным, словно действительно не рассчитывал на успех, а я и сама поражаюсь тому, что только что выскочило из моего рта.

«Ладно»?

Оставить брата одного на ночь? Я