Баронство в подарок - Экле Дар

где начиналось наше путешествие в столицу. Те же вальки, тот же экипаж, но все иначе. Я оглядываюсь на зубчатые стены города, утопающие в утренней дымке. Столица Силесты. Место, где я чуть не потеряла все, и где невероятным образом обрела шанс.

— Ностальгия, мадам ван Дромейл? — раздается рядом знакомый голос, полный привычной насмешки.

Эван подходит ко мне. Он одет в дорожный костюм аджарского покроя, свободный и практичный. На его лице снова играет улыбка, но сегодня в ней меньше блеска, больше усталости.

— Скорее… подведение итогов, — отвечаю я, поворачиваясь к нему. — Я оставляю здесь тюремную камеру. Надеюсь, навсегда.

— О, в Аджарии тюремные камеры куда комфортнее, уверяю вас, — парирует он, и в его глазах мелькает искорка. — В некоторых даже слуг приставляют. Шучу, шучу! — добавляет он, видя мое выражение лица. — Вы будете жить в моем особняке. В своих апартаментах. Я не нарушу условий контракта.

— Я знаю, — говорю я, и это правда. Как ни странно, я ему верю. В его легкомыслии есть странная честность.

Райен отдает последние распоряжения охране. Он подходит к нам, его взгляд скользит по моему лицу, затем переходит на брата.

— Все готово. Документы в порядке. Герцог де Шеврез уже выехал в Рокорт со своими людьми. Обратной дороги нет.

— Мы и не ищем ее, брат, — Эван хлопает Райена по плечу. Тот не шелохнулся, лишь его взгляд стал еще холоднее. — Вперед, к солнцу, приключениям и… моему неоплатному счету за вино. Поехали?

Агнес уже устроилась в экипаже. Я делаю последний взгляд на север, туда, где остались мои леса, мои рудники, моя прежняя жизнь. Но сердце не сжимается от боли. Есть только легкая грусть и огромное, всепоглощающее чувство облегчения.

Я поворачиваюсь спиной к Силесте и делаю шаг к экипажу. Эван предлагает руку, и на сей раз я принимаю ее без колебаний. Его пальцы смыкаются на моих, твердые и надежные.

— Готовы к своему первому путешествию в качестве замужней женщины? — спрашивает он, помогая мне подняться на подножку.

— Готова к своему первому путешествию навстречу свободе, — поправляю я его, устраиваясь на мягком сиденье.

Он смеется, и этот смех звучит искренне.

— Что ж, мадам ван Дромейл, тогда позвольте пожелать нам обоим попутного ветра.

Эван закрывает дверцу, стучит по ней ладонью, и караван трогается. Колеса набирают скорость, увозя меня от теней прошлого. Впереди — дорога в Заморье. Впереди — шесть месяцев неизвестности в роли жены человека-загадки. Но впервые за долгие годы я смотрю вперед не со страхом, а с любопытством. Я больше не баронесса фон Рокорт, борющаяся за выживание. Я — Гайдэ ван Дромейл. И моя история только начинается.

Глава 34

Колеса экипажа выбивали уже совсем другой ритм — не тревожный и торопливый, как по дороге в столицу, а плавный, почти ленивый. Мы покинули суровые, поросшие синехвойником холмы Силесты и въехали в равнины, где воздух становился мягче, а в небе появлялось больше солнца. Казалось, сама природа отпускала нас, снимая с плеч невидимую тяжесть.

В этом новом, легком мире Эван расцвел, как растение, наконец-то перенесенное из тени на свет. Он стал моим неизменным спутником, моим личным переводчиком и, как он сам утверждал, «министром по делам хорошего настроения».

— Повторите за мной, мадам ван Дромейл, — говорил он, подъезжая к моему окну. — «Ашра мала-ри».

— Ашра мала-ри, — послушно повторяла я, коверкая непривычные гортанные звуки.

— Браво! — он хлопал в ладоши, приводя в легкое смятение своего валька. — Вы только что пожелали мне солнечного дня и благословения предков. Правда, с акцентом, от которого у моей бабушки, царство ей небесное, закружилась бы голова, но главное — старание!

Он учил меня не только языку, но и обычаям. Объяснял, почему в Аджарии пожимают руку не один, а два раза — «первый раз как формальность, второй — как проверка искренности». Рассказывал о празднике Лунных Фонарей, когда весь город замирает в тишине, слушая, как поют хрустальные колокольчики, подвешенные к ветвям деревьев.

Его забота была ненавязчивой и точной. Он то появлялся с кружкой ароматного травяного чая, когда я выглядела уставшей, то незаметно подкладывал в мой экипаж новую книгу об истории Аджарии, то просто болтал о пустяках, не давая мне утонуть в размышлениях о будущем.

И что самое удивительное — это работало. Я ловила себя на том, что смеюсь над его дурацкими шутками, спорю с ним о значении того или иного аджарского слова и с неподдельным интересом слушаю его рассказы о столице Аджарии — сияющем городе Аль-Шарифе, где магия и технология переплелись так тесно, что уже невозможно понять, где заканчивается одна и начинается другая.

Наши вечера у костра стали для меня глотком свежего воздуха. Агнес, уставшая от дороги, часто удалялась рано, и мы оставались втроем: я, Эван и вечно молчаливый Райен.

Райен. Он был все так же незыблем. Он ехал впереди, его спина — прямая линия, отделяющая нас от горизонта. Он редко присоединялся к разговорам, ограничиваясь краткими замечаниями о маршруте или состоянии дороги. Но я все чаще ловила на себе его взгляд.

Это был не прежний, холодный и аналитический взгляд стратега, оценивающего ресурс. Это было нечто иное. Когда я смеялась, слушая очередную историю Эвана, я чувствовала его глаза на себе. Я поворачивала голову и встречала его взгляд. Он сидел чуть поодаль, у своего собственного маленького костра, и смотрел на нас. В его темных, невыразительных глазах читалась необъяснимая, глубокая тоска. Он смотрел на легкость, с которой его брат общался со мной, на мою отвечающую улыбку, и в его взгляде не было ни зависти, ни злобы. Была лишь тихая, одинокая грусть, словно он наблюдал за праздником, на который у него нет приглашения.

Однажды вечером, когда Эван отошел проверить своих вальков, я осталась сидеть у огня, грея руки о чашку с чаем. Райен сидел напротив, не двигаясь, его профиль был резким на фоне пламени.

— Вам с нами скучно, месье ван Дромейл? — спросила я, нарушая тягостное молчание. — Вы всегда так далеко.

Он медленно перевел на меня взгляд. Огонь играл в его зрачках, но не мог их согреть.

— Я не из тех, кто находит утешение в пустых разговорах, мадам.

— А вы уверены, что они пустые? — не сдавалась я. — Иногда именно в легкомыслии можно найти силу, чтобы не сломаться под тяжестью серьезности.

Он на секунду задумался, его взгляд снова скользнул в ту сторону, куда ушел Эван.

— Возможно, — наконец произнес он, и его голос прозвучал приглушенно. — Но это не моя