Полный спектр - Тери Нова

возвращаются, и чем приятнее прикосновение чьих-то теплых губ к моему лицу, тем сильнее боль охватывает тело. Словно через силу открываю отяжелевшие веки, но почему-то опять проваливаюсь в черную бездну. Хотя нет, постойте, это два светящихся темных глаза смотрят прямо на меня с облегчением. Я никогда не видела более темного оттенка радужки, а эти так близко, что даже прищурившись, не могу разобрать, где черный зрачок перетекает в более светлый оттенок. При этом взгляд вовсе не выглядит пугающим, напротив, улыбка мужчины, нависающего надо мной, говорит о том, что он рад меня видеть.

Это от него так божественно пахнет?

Немного морщусь от желания незаметно втянуть воздух в пространстве между нами, он принимает это за сигнал дискомфорта и отстраняется, чтобы дать мне немного больше места.

– Эм-м… привет… – во рту пересохло, и мой голос не поддается попытке собрать слова воедино.

– С возвращением, – мягко отвечает незнакомец, и звук его голоса накладывается на шепот ангела в моей голове. Это он. Боже, но разве могут ангелы быть настолько греховно красивыми?

У этого ярко-лиловые волосы с вкраплением темных прядей, а еще есть серьги в ушах, и он вовсе не выглядит как нечто божественное, совсем даже наоборот, в его темных глазах и резких чертах лица скрывается что-то мрачное, несмотря на улыбку, призванную растопить мою настороженность. Из ниоткуда возникает мысль, что повсюду соблазны и пороки, а другие люди, в особенности мужчины, склонны колебать нашу веру и вести лживым путем греха. Я никогда не была близка к Богу, так откуда это вообще взялось? И может ли он быть искусителем, посланным, чтобы втянуть меня в неприятности?

Определенно да!

Желая еще немного оттеснить пространство его влияния, я прошу стакан воды, не переставая наблюдать. Пока мы ведем диалог, в котором выясняется, что он не мой доктор, я не перестаю изучать его, анализируя все сказанное, затем входит женщина-врач, начиная осмотр, и что-то в том, как незнакомец пялится на меня, выбивает из колеи.

– Извините, разве посторонние могут присутствовать при осмотре? – спрашиваю доктора, и вот тут-то происходит сразу две вещи, одна из которых более ожидаема, чем вторая. Во-первых, я практически ничего о себе не помню, а во-вторых, это нервирует мужчину, что расхаживает за спиной доктора с видом дикаря, цепляющегося за остатки контроля.

Если до этого я просто была дезориентирована, ожидая, что кто-нибудь объяснит, как я сюда попала и что вообще происходит, то теперь абсолютно потеряна. Доктор покидает палату, незнакомец со злостью бросает в меня телефоном, который выглядит чужим, и вот я остаюсь наедине с собой и опустошающим фактом – у меня амнезия.

Технически врач не назвал диагноз, но не нужно иметь ученую степень, чтобы покопаться в своей израненной перебинтованной голове, а затем сложить два и два. Я знаю свое имя, не отстраняюсь, увидев знакомое отражение в темном прямоугольнике экрана, помню, как пользоваться этой штуковиной, но не могу ввести пароль, как ни пытаюсь. В конце концов, устройство блокируется до следующей попытки, а я разражаюсь проклятиями и слезами, чувствуя страх, что все мои родные и друзья меня бросили, и злость на происходящее.

Я плачу, наверно, целую вечность, пока на пороге снова не возникает этот тип, чувствую его присутствие, не в силах поднять взгляд. Ранее он обвинял меня во лжи и выглядел раздраженным, так что я не жду ничего хорошего, оставляя телефон в покое, цепляясь за край одеяла как за единственный оплот спокойствия.

– Кто ты такой? – Я должна знать во имя своего здравомыслия, ведь больше у меня ничего нет.

Он не спешит с ответом, входя в палату и двигаясь к стулу для посетителей, а когда садится, с его губ срывается усталый вздох.

– Ты действительно меня не помнишь. – Это утверждение заставляет меня встретиться с незнакомцем взглядом в основном потому, что его голос в какой-то момент звучит надломлено. Именно так я себя ощущаю.

Лучше бы я этого не делала, ведь мужчина передо мной теперь растерял все признаки враждебности, его глаза потускнели, и какая-то часть меня желает протянуть руку, чтобы провести по его щеке. Но вместо этого я просто качаю головой в отрицании, подтверждая то, что он уже и так знает.

– Я Уэйд. – Он делает паузу, проверяя мою реакцию, но имя не кажется знакомым, и он быстро продолжает: – Твой жених.

– ЖЕНИХ? – повторяю, пискляво вскрикивая, мои глаза расширяются в удивлении, а с приоткрытого в шоке рта не сходит больше ни звука.

Как я могла забыть своего будущего мужа. Нет, не так. Как я могла забыть, что помолвлена с этим человеком, ведь, не поймите меня неправильно, такое уж точно отпечатывается на подкорке. Так вот почему он был зол? Возможно, я слишком долго пялюсь, оценивая свой выбор, потому что подобие нахальной улыбки расцветает на его губах, резко меняя острые черты лица.

– Полегче, малышка, у тебя сотрясение, и доктор сказала, что физические упражнения исключены минимум на две недели.

Я ведь не ослышалась? Судя по самодовольному выражению, он действительно намекнул, что мы… Ведь мы…? Черт возьми, почему в палате так жарко? И почему я разговариваю сама с собой?

Не знаю, может быть, дело в сотрясении, но я вдруг решаю проигнорировать вульгарный намек. На этот раз пришло мое время для скепсиса, поэтому иду более сложным путем и выпаливаю:

– Не хочу показаться грубой, но это вовсе не то, как я представляла себе будущего мужа.

Представляла ли я вообще?

Он, безусловно, горяч, держу пари, что обожгу пальцы, если дотронусь, но еще он выглядит так, словно неприятности – его хобби, а я вовсе не чувствую в себе желания дразнить судьбу. Что, если мы оказались здесь по его вине?

– И что же ты представляла, Ремеди? – Говоря это, Уэйд придвигается ближе и смотрит на меня с гипнотизирующим интересом. Вбираю в себя остроту его взгляда, на ходу выдумывая ответ.

– Не знаю, может быть, деловой костюм или что-то более… – Мои глаза скользят по странной пыльной одежде с кучей карманов и ремней, такую обычно не носят на улицах. Его руки и лицо немного испачканы грязью и запекшейся кровью, пожимаю плечом. – Обычное?

– Обычное… – Он наклоняет голову, как будто пытается добраться до моих мыслей через все эти бинты и череп.

– Короткая стрижка и определенно никаких цветных прядей и татуировок, – не перестаю перечислять, наблюдая за его реакцией.

– Ну, разумеется, – ухмыляется Уэйд, потирая подбородок. – Какой-нибудь неуклюжий придурок, который складывает одежду по категориям и трахается исключительно в миссионерской позе. – Мои щеки уже начинают