Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

для себя возможным скрывать свою специализацию искусника.

— А… Но как же…

— Да, оме, так бывает. Я искусник-менталист…

Целитель, наконец, смог сдержать своё удивление.

— Так вы, оме, говорите Вивиан Рупрехт? — Мици вернулся к документам.

— Да…

— Ну, признаки ремиссии у него есть…

— Именно. И мы с оме Лисбетом Бастхаймом решили, что в случае господина Рупрехта возможно амбулаторное лечение…

— Как вы сказали? Амбулаторное? Ходить, значит…

— Да, больной сможет приходить к оме Лисбету или ко мне. Навыки самообслуживания у него восстановились, так, что…

— Да-да, оме, я понял… И всё же это удивительно… Отсюда, с самого создания лечебницы, был только один выход… И вот… Да, я выпишу Вивиана. Но, оме, я буду вынужден указать, что выписка произошла под ответственность Лисбета Бастхайма и вашу. Кстати, как вас указать в выписном эпикризе?

Я назвался и по мере перечисления имён и титула глаза оме Мици становились больше и больше.

— Но, оме… зачем вам всё это? — не понял он меня.

— Что именно, оме?

— Психически больные люди… и вот это всё…

— А вам, оме, зачем? Вы же тоже здесь находитесь?

— Я — другое дело. Я — целитель и обязан тут быть, оме.

— А вы представьте, оме, что я тоже целитель. Только специализированный. Вот как раз по таким больным. Нет?

— Специализированный? Хм… Ну, может быть… Но вы ведь не учились на целителя, оме.

— И что? Вот вы, оме, учились. И? Скольким здешним обитателям вы можете помочь?

Целитель задумался. Действительно, процент выздоровления психически больных людей удручающе мал. Можно сказать, стремится к нулю. А маркиз смог вытащить хотя бы одного…

Склонившись к бумагам, целитель начал строчить выписку, торопливо макая стальное перо в кособокую чернильницу.

Чёрт бы вас всех побрал! Доктора во всех мирах одинаковы! Разобрать, что написал на половинке листа оме Мици я не смог. А ведь он ещё и личную печать приложил!

— И о чём же здесь сказано, оме? — задал я ему вопрос, недоумённо разглядывая это произведение эпистолярного жанра.

— Ну, как же, оме… Вот же написано: диагноз, когда поступил, жалобы больного, состояние, рекомендации…

— Да-а? — поразился я, пытаясь разобрать хоть что-то в размашистых царапинах пера по бумаге, — и какие же рекомендации здесь указаны?

— Ну, вот, например, — оме взял у меня из рук эпикриз и морща лоб начал медленно разбирать то, что сам же и написал, — рекомендовано наблю…, Сила Великая! наблюдение, да, наблюдение у целителя по месту жительства. Показаны прогулки, регулярный сон, умеренные физические нагрузки…

— Ну, за умеренными физическими нагрузками дело не станет, — откликнулся я.

— В общем, вы поняли, оме, — просиял целитель, протягивая мне выписку.

Вивиана к тому времени обрядили в просторную, не по размеру, чистую полотняную рубашку и такие же штаны, болтавшиеся до середины голени. Поступил в лечебницу он вообще голый, так, что чем смогли… Обуви не нашлось… Ну, ничего здесь тропики, не замёрзнет.

Вышли с ним за ворота и я тут же телепортировал нас прямо на дорожку, ведущую к крыльцу дома Лисбета. Вивиан только улыбнулся, узнав знакомое место.

Прошли в дом. Операция на Ёрочке к тому времени закончилась и он сейчас спал на кровати, застеленной белоснежным бельём в знакомой мне палате.

Я усадил Вивиана на соседнюю свободную кровать.

— Вивиан, — обратился я к не сводившему с меня огромных глаз, особенно выразительных на исхудалом лице, омеге, — тебе надо будет пожить здесь… Понимаешь ли в чём дело… Ты ещё не до конца выздоровел.

Нет, нет, оме — отрицательно замотал головой омега, так и не сводя с меня своих глаз, я здоров!

— Нет, Вивиан, это не так. И тут вот какое дело… Я начал тебя лечить… И нам с тобой надо это закончить. Ты согласен?

Омега согласно быстро-быстро закивал головой.

Ещё бы он был не согласен! А не согласился, я бы спрашивать не стал. Мне всё равно надо разобраться, чего я такого наворотил в его голове, что он перестал разговаривать.

— Ну, вот и хорошо. Спи.

И Вивиан засыпает под моим воздействием.

И снова глубины личности несчастного омеги открываются передо мной.

Хаос из образов и понятий немного устаканился. Видимо, действительно наблюдается некий прогресс. Образ тела стянутого латунными лентами и штырями висит в пространстве. По прежнему чёрно-белый, резко разделённый на части. Хм, а я-то надеялся, что потихонечку эти крайности будут сливаться. Наверно, времени мало прошло.

Так-так. Он у нас не говорит. А причина?

Осматриваю тело омеги висящее передо мной в пространстве. Он спокоен и всё, что в прошлый раз металось тут, теперь висит и медленно колышется в такт дыханию спящего. Вверху — там, где находятся высшие функции мозга, стало светлее — хороший знак!

Тяжи рефлексов идущие снизу вверх всё также натянуты, но из них ушла та напруга, что напугала меня в прошлый раз — они тогда были на грани разрыва.

А вот интересно, как всё это выглядит у совсем уж… Возможно ли такое, что эти канаты могут разорваться и что тогда будет с таким человеком? Сложный вопрос… Очень… А если их можно будет восстановить? Нет-нет, это я не про Вивиана. Так просто… мысли в голову лезут.

Ну-ка, что там у нас на шее?

Пожелав, сдёргиваю блестящий жёлтым, широкий латунный ошейник с образа тела омеги. Оп-па! Вот в чём дело! Как только металл освободил шею тела, голова омеги медленно, разъединившись с телом, отплыла от него.

Вот и чего я тогда натворил? Ума хватило губы и член прикрепить кольцами, а самое-то главное — голову! к телу не присоединил! Балбес!

Быстренько, кляня себя за распиздяйство — жизнь же человеческая! притягиваю голову Вивиана к телу и креплю её к туловищу, продёргивая латунные кольца по периметру шеи. Если не поможет, то придётся крепить голову штырём на гайках протащенным через всё тело — от макушки до промежности.

Эй, ты видишь меня?

Закончив, осторожно похлопал голову омеги по щеке. Открой глазки…

Длинные ресницы медленно поднялись вверх. На белой сторòне головы глаз чёрный, а на чёрной, наоборот — белый. Зрачков нет. Ресницы хлопнули ещё раз, глаза сфокусировались на мне — это было заметно по их микродвижениям. Он видит! Меня видит!

Мозг реального Вивиана не осознАет того, что видит внутри себя, но сам факт!

А вот интересно, каким он меня видит? Сам-то я, попадая в сознание других людей, себя человеческим телом не осознаю — имел случай убедиться, пока лазил по сознаниям Сиджи, Юта, Адельки, Эльфи, Ёрочки.

Потом поспрашиваю.

А говорить сможет?

Ну-ка, Виви, давай, скажи,