Твое сердце будет разбито. Книга 1 - Анна Джейн

Снова мерзкий смех и пошлые шутки, от которых тошнило. Дилара покраснела, а я открыла было рот, чтобы ответить придуркам, но этот Леха выругался, да так грязно, что у меня едва уши не завяли.

— Заканчивайте с фигней, — велел он и кинул на испуганную Дилару быстрый взгляд. — Еще раз увижу вас рядом с ней, задницы на глаз натяну, мать вашу! Трижды. Каждому.

— Чувак, да какая тебе разница?

— Ладно-ладно, мы с Тумановой пообщаемся, норм?

— И к ней не лезьте! — вызверился вдруг Леха. — Че за хрень развели? Заканчивайте уже. Бесит.

Парни ретировались — не захотели связываться с дружком Барса. А тот снова улегся на парту и закрыл глаза.

— Спасибо, что вступился, — тихо сказала Дилара.

— Да мне пофиг. Мешают.

— Все равно спасибо.

— Поможешь мне с контрольной по матеше, — выдал Леха. Она улыбнулась.

— Помогу.

— Договор. — И он отвернулся, а мы с Диларой переглянулись. Надо же, заступился. А вроде хулиган и все такое…

— А где Барсов? — зачем-то спросила я. Странно, но я все время искала его глазами.

— В душе не… кхм, не знаю, то есть, — поправился Леха, не поворачиваясь к нам. — Работает, наверное?

— Зачем? — удивленно спросила я.

— Во дурная. А зачем люди работают? Чтобы бабки были.

— А родители ему деньги не дают? — не отставала я от него.

Леха хрипло засмеялся.

— Я же говорю — дурная. Все, отстаньте. Я спать хочу.

Нас больше не трогали, однако я все время чувствовала на себя взгляды Малиновской и ее подружек. И знала — просто так нас не оставят в покое. По крайней мере, меня. Я должна подготовиться и дать отпор.

После уроков за Диларой приехала мать, и они подвезли меня до дома. Я сначала отказывалась, но Айдарова настаивала.

— Так безопаснее, — тихо сказала она. — Они и выследить тебя могут…

От ее слов по коже мороз прошелся, и я села на заднее сидение черной иномарки, в которой пахло теплыми цитрусовыми духами. Мама Дилары оказалась разговорчивой миловидной женщиной с черными кудрями, которая своей манерой речи, темпераментностью и жестами напоминала итальянку.

— А Дилара про тебя рассказывала! Сказала, что к класс перевелась девочка, которая слушает ту же группу, что и она! — весело сказала ее мама. — Теперь будете о парнях вместе мечтать! Она у нас, между прочим, их плакаты целует. Я захожу в ее комнату и вижу, как…

— Мама! — возмущенно перебила ее Дилара. — не позорь меня перед Полиной!

— А кто позорить будет, если не мать?!

— Меня вообще не надо позорить! Я и сама справлюсь, — проворчала Дилара, и я рассмеялась.

Ее мама всю дорогу расспрашивала меня о родителях, о родном городе, о том, кем хочу стать, и показалась мне веселой, милой и при этом очень уверенной женщиной.

— А он милый, да? — внезапно спросила Дилара, пока ее мама разговаривала с кем-то по телефону.

— Кто? — не поняла я.

— Костров.

— Какой Костров?..

— Леха Костров. Который заступился, — прошептала Дилара.

— Не знаю, — растерялась я. — Может и милый. Когда спит зубами к стенке.

Она пихнула меня локтем в бок и захихикала.

— Ты не должна предавать своих биасов из-за какого-то Лехи Кострова!

— Ай, отстань! Мои краши всегда будет на первом месте…

Мы доехали до моего дома, я тепло попрощалась с Диларой и ее мамой и направилась домой. Стараясь не думать о плохом, я пообедала и принялась делать уроки. Вечером вспомнила, что пора на занятие по английскому, собралась за пять минут, выскочила из дома — к репетитору опаздывать не хотелось.

Занятие проходило на дому. Мы занимались полтора часа, а потом репетитор, которую звали Светлана Григорьевна, посадила меня пить чай с печеньем, которое сама испекла. Она рассказывала истории про то, как ее ученики сдавали ЕГЭ, и когда я думала, что в конце года мне тоже предстоит сдача экзаменов, становилось дурно. Я успокаивала себя тем, что до поступления еще далеко! Целый учебный год!

В результате от Светланы Григорьевны я вышла поздно, и поняла, что через двадцать минут должна быть дома — отчим велел мне приходить к половине восьмого. Можно было доехать на автобусе, но остановка была далеко, да и нужный автобус ходит редко, в общем, проще добежать. Если сократить дорогу и пойти через школьный двор, будет еще быстрее. Как раз уложусь в эти несчастные двадцать минут.

Стемнело. Втер шелестел пожелтевшими кронами деревьев. В воздухе пахло листьями и опасностью.

Мне не нужно было идти мимо школы. Это была моя главная ошибка.

Не знаю, как они поняли, что я окажусь там. Может быть, эта была роковая случайность. Но когда я забежала на школьный двор, чтобы пересечь его и сократить путь домой, из-за угла появились они. Малиновская и ее свора.

Они заметили меня, окружили и затащили в ловушку. В укромное место между зданием школы и полосой высоких кустарников.

В новой школе не сложилось.

Второй день Барс пропадал на подработке. Со склада они перетаскали несколько гребанных тонн всякой фиги, у некоторых мужиков в конце второй смены спины отваливались, а он ничего, держался. Только мышцы на руках забило, как будто весь день в тренажерке качался. Ничего, полезно.

Гипермаркет торжественно открылся, и по словам старшего, народу было — не протолкнуться. Гремела музыка, раздавался веселый голос ведущего, который разыгрывал призы. Барсу тоже хотелось попасть в торговые залы, посмотреть, что происходит. Говорили, там еще и хавчик бесплатный раздавали.

Барс уже рвался домой, однако к ним подошел тот самый типа с сутенерскими усами и велел перенести в один из торговых залов пару ящиков с алкашкой и расставить бутылки. Кто-то из сотрудников, работающих в зале, в запаре что-то забыл. И теперь срочно нужно было это сделать.

— Мы не должны товар в торговых залах выкладывать, — нахмурился Барс.

— Ты мне еще поговори. Быстро пошел! Тут дел на пару минут. И приходите за бабками.

— Если на пару — может, сам отнесешь? — прямо спросил Барс, и кто-то из грузчиков тыкнул его в спину. Мол, молчи.

— Ты как, щенок, со мной разговариваешь? Да ты знаешь, кто я?!

— По барану, кто ты.

— Хватит мне тыкать! Я неясно выразился? Быстро в зал. Времени мало! Бегом, мать вашу! Идиоты тупые! Еще и спорят со мной! — заорал тип с усами.

— Ладно-ладно, начальник, идем мы, — примирительно поднял руки один из мужиков. — Все сделаем. Димка, давай!