Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

напрягается подо мной, мышцы застывают. Его глаза темнеют, он проводит языком по нижней губе. Наклоняется вперёд, губами касаясь моего уха. — Отвлеки… меня.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, и моё сердце пропускает удар в ответ.

Смех из передней части самолёта привлекает моё внимание, и я внезапно вспоминаю, что у нас есть зрители, включая его братьев и сестру. Они ругаются из-за какой-то игры, в которую сейчас играют, не обращая на нас внимания, но я не хочу рисковать.

С лёгкой дрожью в коленях я пытаюсь встать, но Мауро не отпускает меня.

— Ты доверяешь мне?

Он колеблется, но в конце концов отпускает меня. В тот же миг, как я встаю, беру его за руку и тяну вверх. Его брови хмурятся, когда я веду нас по проходу в заднюю часть самолёта и толкаю дверь спальни. Как только она закрывается за нами, я веду его к кровати.

— Садись.

Не колеблясь, он садится.

Я сглатываю, успокаивая бешено бьющееся сердце, и сжимаю его плечи. Медленно я поднимаю одну ногу, затем другую, садясь верхом ему на колени. Из него вырывается тихий вздох, и его руки ложатся мне на бёдра, словно пытаясь привязать нас обоих.

Облизнув губы, я провожу ладонью по его щетине, его глаза закрываются, когда он тает под моим прикосновением.

Собравшись с мужеством, которого я не совсем чувствую, я наклоняюсь вперёд, позволяя своим губам коснуться его. Его пальцы впиваются в меня, сдерживая себя, напряжение между нами электрическое.

— Позволь мне отвлечь тебя, — шепчу я прямо перед тем, как сократить расстояние и прижаться губами к его.

И словно что-то щёлкает во мне, когда я прижимаюсь к его груди, жадно поглощая всё, что могу от него получить.

Его вкус. Тот самый вызывающий зависимость, слюногонный вкус, о котором я мечтала с тех пор, как мы поженились. Всё это приводит меня в бешенство, когда он одной рукой сжимает мои волосы, а другой скользит вверх по моему торсу под мою рубашку, его пальцы растопыриваются на моих рёбрах.

Ощущение его ладони на моей коже посылает дрожь по позвоночнику. Его большой палец трётся взад-вперёд прямо под моей грудью, оставляя меня желающей, нет, нуждающейся в большем.

Его губы отстраняются, и я вдыхаю в лёгкие столько кислорода, сколько могу. В то же время он покрывает мою кожу дорожкой голодных поцелуев вниз по шее, посасывая и покусывая на своём пути, что вызывает пульсирующую боль между ног такую интенсивную, что я не могу удержаться и двигаю бёдрами вперёд на его коленях, ища давление, в котором так отчаянно нуждается мой клитор.

Я замираю.

Он замирает.

Мы оба замираем.

Потому что я почувствовала это. Его член. Его твёрдый член. Его твёрдый член, о который я только что потёрлась, как дикая самка в течке.

О боже.

Мои губы приоткрываются и закрываются, никакие слова не выходят. Моё горло сжимается, извинения застревают где-то в чёрной дыре, которая сейчас захватила мой разум. Наконец я выдавливаю из себя дрожащим голосом: — Мне так жаль, я не хотела…

Стук. Стук.

— Капитан советует всем занять свои места в связи с подготовкой к посадке. — Голос стюардессы доносится с другой стороны двери.

Я слезаю с коленей Мауро, разглаживая рубашку, жар приливает к моим щекам. Что я только что сделала? Внутренне я передёргиваюсь. Мы установили правила не просто так. Правила, чтобы всё было чисто, а не запутанно. А это… Это определённо запутанно. Я убираю волосы и делаю дрожащий вдох.

— Мауро, прости, я зашла слишком далеко. Не знаю, о чём я думала.

Его пальцы ловят мой подбородок, приподнимая моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. Свободной рукой он показывает жестами: «Спасибо».

Маленькая улыбка прорывается на моём лице. — Что ж, нам лучше вернуться.

Он кивает и открывает для меня дверь, ведя нас обратно к нашим местам, где следующие десять минут я размышляю о том, что случилось, если бы нас не прервали.

 

 

— Добро пожаловать в рай, дамы. — Мадлен поправляет свои огромные дизайнерские очки. — Илай, можешь взять мои сумки? — бросает она через плечо, выходя из самолёта и исчезая на лестнице.

— Конечно, любовь моя, — отвечает он, залезая в отсеки для багажа.

Лео качает головой с растущей на лице улыбкой.

— Она тебя так приручила.

Илай фыркает.

— Ты в зеркало давно смотрелся?

Лео смеётся и скользит рукой вокруг талии Скарлетт, которая с готовностью падает в его объятия.

— Да, но ради неё я сделаю всё.

Скарлетт встаёт на цыпочки и целует его в губы.

— Взаимно.

Я чувствую вибрацию телефона в кармане и достаю его, чтобы увидеть сообщение от Андреа.

«У нас всё хорошо. Наслаждайтесь поездкой! Я сообщу, если что-то изменится».

Облегчение омывает меня.

Я никогда не была так далеко от своего отца, но, по крайней мере, я уверена, что он в надёжных руках с Андреа.

Моё облегчение длится недолго, когда я вижу, что у меня три пропущенных звонка с одного и того же номера. Того самого номера, который всегда вызывает во мне волну беспокойства. Проглотив нервы, я засовываю телефон в задний карман, как раз когда Мауро появляется рядом со мной с нашим багажом.

— О, я могу понести свои. — Я тянусь к своей сумке, но он отодвигает её и качает головой.

Я закатываю глаза, улыбка дёргает мои губы, и я выхожу из самолёта на солнечный свет. Океанский воздух ударяет в меня, окутывая, как тёплые объятия, из которых я никогда не хочу выбираться. Я перекидываю свою сумку через плечо, заслоняя глаза от солнца предплечьем, и осторожно спускаюсь по лестнице.

Когда я делаю последний шаг, оглядываюсь и…

— Ничего себе, — выдыхаю я, любуясь видом. Белый песок тянется бесконечно, встречаясь с кристально чистой водой, где видна каждая разноцветная рыба под поверхностью. Слева над водой возвышаются большие кабаны, соединённые деревянным настилом, слегка покачивающиеся от прилива. — Я не могу поверить, что это место настоящее.

Когда я двигаюсь вперёд, моя сандалия застревает в песке, отправляя меня в полёт. По крайней мере, до тех пор, пока две большие руки не обхватывают мою талию, поднимая меня.

Моя спина сталкивается с грудью Мауро, его пальцы собственнически растопырены на моём животе. Внезапная вспышка жара воспламеняется в моей промежности, моя грудь слишком быстро вздымается.

— Вы