Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

де Монсальви, вроде бы спал. Старая дама больше не бредила, меньше кашляла, но она потихоньку слабела, как пламя затухающей свечи.

– Мы ее не спасем, – сказала Сара, дежурившая по очереди с Катрин у ее постели: нужно было дать возможность Донасьене отдохнуть и заняться Сатурненом, заброшенным ею с того времени, как заболела графиня.

– Такое впечатление, – заметила в свою очередь Катрин, – что у нее кончаются жизненные силы.

Ни медицинские средства, имевшиеся в монастыре, ни знания лекаря из Орийяка, приезжавшего к ней, не приносили действенной помощи. Изабелла медленно угасала. Теперь часами, вытянувшись на своей кровати, она держала в руках четки или молитвенник, который не читала. Только двигавшиеся губы свидетельствовали о том, что она молилась.

Вечером на третий день после возвращения Катрин и Готье из Кальвие старая дама посмотрела на Катрин, сидевшую рядом на скамеечке.

– Дитя мое, я молюсь за вас, – сказала она тихо, – за Мишеля… и за него, моего сына. Не бросайте его в беде, Катрин. Когда меня не будет, проявляйте о нем заботу издалека. У него такая страшная болезнь.

Катрин переплела пальцы рук, сжала их, потом откашлялась, чтобы не выдавать своего волнения. Изабелла ничего не знала о драме в Кальвие – от нее это тщательно скрывали, но как трудно было продолжать эту игру, изображать душевное равновесие и спокойствие в то время, когда душа находится в смятении! Все три последних дня Катрин провела в мучениях и не находила себе места. Доверившись утверждениям Сары, она ждала возвращения Фортюна, но его все не было… И все же она смогла ласково улыбнуться обеспокоенной свекрови.

– Успокойтесь, мама. Я всегда буду около него. Я хотела бы выстроить для него дом недалеко отсюда, где он мог бы жить в стороне от людей, но жить достойно, соответственно его вкусам и рангу… Я так мечтала вырвать Арно из этой ужасной богадельни!

Глаза больной засияли от радости. Она торопливо положила свою исхудавшую руку на руку Катрин.

– Да, да! Сделайте так, уберите его из этого жалкого места. Мы ведь теперь богаты.

– Даже очень богаты, мама, – улыбнулась Катрин, сдерживая слезы. – Монсальви возродится еще более красивым и прочным, чем был раньше… Брат Себастьян, архитектор монастыря, начал готовить чертежи нового замка, а Сатурнен вместе с послушником Пласидом ищут карьер рядом с Трюйером. Как только подготовка будет закончена, работы найдется для всей деревни. Скоро и вы получите достойное помещение.

Грустно улыбнувшись, Изабелла покачала головой. Ее взгляд остановился на руке Катрин, увидев изумруд королевы Иоланды, сверкавший словно зеленый глаз. С тех пор как Катрин получила его, она не снимала кольцо с руки. Поймав взгляд старой дамы, она сняла перстень с пальца и передала его в исхудавшие, но еще такие красивые руки, по форме напоминавшие руки Мишеля.

– Это залог дружеского отношения королевы Иоланды к семье Монсальви. Видите этот герб, вырезанный на камне? Оставьте его себе, мама, он вам очень идет.

Изабелла с радостной, почти детской улыбкой рассматривала украшение и, обратив признательный взгляд к Катрин, сказала:

– Я беру его взаймы, скоро я вам, дочь моя, его верну. Да, да… Не возражайте. Я это знаю и к этому готова. Смерть не пугает меня, наоборот… Она отведет меня к тем, кого я оплакивала всю жизнь: моего дорогого супруга и Мишеля, которого вы пытались спасти. И там мне будет хорошо.

Она молча рассматривала изумруд, преломивший свет в морскую воду, потом спросила:

– А знаменитый черный бриллиант? Что стало с ним?

Лицо Катрин слегка нахмурилось.

– Я его потеряла, а потом нашла. Но он успел причинить немало зла. И я поклялась, что он перестанет делать зло.

– Как же?

– Через несколько дней я подарю этот бриллиант той, которая не боится его дьявольской силы.

– Он действительно так злосчастен?

Катрин встала, ее глаза больше не видели маленькой комнаты. Как и в прошлую ночь, на нее навалилось видение пожара, испепелившего Кальвие. Она крепко сжала рот, боясь закричать, и проговорила с ненавистью и трепетом:

– Даже больше, чем вы можете предположить. Он не перестает делать зло, делает это почти ежедневно, но я сумею лишить его этой силы! Я свяжу сатану и брошу к ногам той, которая однажды раздавит гадюку голыми ногами. Нашитый на одеяние Черной Девственницы из Пюи, черный бриллиант станет бессильным.

Слезы засеребрились на глазах старой Изабеллы.

– Самой судьбой вы предназначены нам, Катрин. Инстинктивно вы обнаружили старый обычай хозяев Монсальви, которые в дни войны и опасности обращались за святой помощью в Пюи и относили туда свои лучшие украшения. Вперед, дочь моя, вы рассуждаете как настоящая Монсальви.

Катрин не ответила. Они и без слов понимали друг друга. Им достаточно было и молчания: отныне они понимали друг друга. К тому же аббат Бернар зашел к больной, как он это делал каждый вечер. И Катрин, поцеловав его руку, ушла, оставив их одних. Она хотела пойти на кухню к Саре, которая купала Мишеля, но, когда проходила через общий зал, к ней подбежал портье.

– Госпожа Катрин, – сказал он, – старый Сатурнен милостиво просит вас зайти к нему. Он говорит, что речь идет о чем-то очень важном.

В качестве старосты Монсальви Сатурнену было поручено нанимать рабочих для строительства замка. Решив, что нужно урегулировать какие-то проблемы найма или расчетов, Катрин не стала предупреждать Сару о своем отсутствии.

– Хорошо, я иду, – ответила она. – Спасибо, брат Осеб.

Посмотревшись в маленькое зеркальце и убедившись, что ее платье из голубой саржи не помялось, а головной убор из белой льняной ткани блестит безукоризненной чистотой, Катрин вышла из замка и направилась к дому Сатурнена, расположенному в нескольких шагах на Гран-Рю.

В этот вечерний час крестьяне возвращались веселыми группами с полей, где в разгаре был сбор урожая.

Дом старосты Сатурнена находился почти у самых южных ворот деревни, рядом с квадратной оборонительной башней. Он выделялся своей высокой крышей и был самым красивым домом деревни, блиставшим фламандской чистотой. Старый Сатурнен ждал Катрин, сидя на высоком крыльце. Его морщинистое лицо выражало тревогу, а похожий на галошу подбородок почти касался носа.

Уважительно поздоровавшись с Катрин, он протянул ей руку и повел в дом.

– Тут пришел один пастух из Вьейеви, деревни, находящейся в четырех лье от нас, и говорит странные вещи. Поэтому я попросил прийти вас сюда.

– Вы правильно поступили. Что же странного он сказал?

– Сейчас узнаете. Входите.

На кухне сидел мальчик, одетый в грубое сукно и колпак из овечьей шкуры. Увидев вошедшую Катрин, он встал, неловко поклонился и застыл в ожидании