Измена. Вернуть жену - Анна Гур

лифт подбрасывает и останавливает. Из-за этого мой попутчик не удерживается на ногах, его ведет в мою сторону, он прижимает меня к стенке лифта, мажет носом по шее и подбородку.. а я почему-то думаю, что если бы в лифте были камеры, то свидетели этого подумали бы, что мы целуемся. и лифт, как в банальных фильмах, я специально остановила... для этого самого.

Лифт вновь приходит в движение, и мужчина, извинившись, отодвигается.

— Так плохо мне давно не было. - сетует и копошится в кармане, ищет ключ-карту, роняет ее, не удержав в пальцах. Подбираю ее, протягивая ему..

Но мужчина не спешит взять.

— Могу попросить вас.. я не в том состоянии... вы не могли бы открыть дверь, боюсь, придется ночевать в коридоре.

А дальше.

Я помогаю ему.

Мы с ним вместе в номер идем...

Как пара ведь смотримся.. сейчас, когда будто со стороны вижу.. как дохожу до номера, дверь щелкает и открывается, показывая темноту холла.

— А можно попросить вставить карту в разъем, иначе перспектива остаться без света. -опять голос мужчины врывается в мое сознание, и я как бы со стороны вижу, как немного медлю, но все же соглашаюсь, прохожу в комнату, ищу нишу для карты.. вставляю.

И бах!

Дверь захлопывается.

Та наивная Юля из прошлого остается запертой с бухим мужчиной в номере.

С незнакомцем.

С самым злым конкурентом собственного мужа.

Вижу, как пытаюсь сдвинуть неподъемную тушу, как мучаюсь.

А время...

Оно течет неумолимо.

И в номере я провожу достаточно времени, чтобы... чтобы при желании подумать и додумать то самое.

Сердце в груди останавливается.

вижу, как бью каблучком в бок мужчины, и он приходит в себя:

— Вы дверь заслонили. Отойдите. Я выйду.

«Наивная дурочка.» — вот, что читается в глазах Крымова. когда он говорит, растянув тубы в подобии сальной улыбочки:

— Спасибо вам, Юля. Вы моя спасительница.

Ирония…

Злая…

Ирония, которую наивная Юля не понимает, она отвечает мужчине, вскинув подбородок, напутствие дает:

— Пожалуйста. Не стоит столько налегать на выпивку.

Ине видит, как победно вспыхивают его глаза...

Видение обрывается, а я..я падаю в бездну, потому что вижу все со стороны...

И вспоминаю, кто такой Антон Крымов..и что произошло в тот день на самом деле.

Я распахиваю глаза и перед собой Игната вижу. Он надо мной склонился… скулы заостренные и глаза такие выразительные.

А мне кажется, что я до сих пор эти обидные слова слышу, которые он, подобно яду, в меня кинул.

— Пришла в себя, — слышу скупой голос Игната, тот берет стакан с водой и подносит к моим губам, стукаюсь зубами о кромку и делаю жадные глотки, пытаюсь в себя прийти, а мой муж поддерживает меня, придерживает затылок.

— И давно у тебя так давление скачет? — спрашивает, прищурившись.

— С тех пор, как ты вновь ворвался в мою жизнь, — отвечаю с грустью, и Игнат откладывает стакан, садится в кресло и смотрит на меня, не мигая.

Я вижу, что он уже галстук стянул и пуговицы на рубашке расстегнул, закатал рукава. Запускает пятерную в свои волосы, ерошит, а я почему-то гляжу на часы на мощном запястье, предплечье изучаю и понимаю, что... между мной и моим бывшим многое не ясно.

Голова все так же кружится, я ощущаю тяжесть в затылке, усталость в каждой клеточке.

— Тебя врач осмотрел. Сказал, что у тебя сильное психо — эмоциональное истощение.

Будто мысли мои читает, и я вскидываю глаза на Юсупова, который тянет губы в подобии улыбки.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь. Я слишком на тебя давлю. Я понимаю, но!

Замолкает и руки в кулаки сжимает до хруста, а я вижу, что и в нем дикий хищник мечется, бьется о решетки и пытается добраться до меня, чтобы растерзать.

Потому что меня виноватой считает.

Хотя сам во всем виноват!

— Ты виноват! — повторяю сухими губами.

— И в том, что ты с Антошкой-Гандошкой замутила? - вскидывает бровь, и глаза вспыхивают, там лютая злость и ненависть, а еще.. что-то темное, дикое...

Приподнимаюсь на кровати, упираю руку в спинку.

— Лежи! — шипит на меня Юсупов. - Без резких движений, а то опять отключишься...

Облизываю сухие губы и вновь поднимаю взгляд на Юсупова. Смотрю на своего мужа по-новому.

Замечаю то, что раньше не видела.

А что если у Игната задето самолюбие? Про какую измену он вещал? Про какой слив информации?

Прикусываю нижнюю губу.. Что-то у меня в висках свербит. Какая-то мысль, которая меня не отпускает.

— Перед тем, как я потеряла сознание... Ты сказал, что.. я... что я изменила тебе, Игнат... что какую-то переписку читал.

Соболиные брови сводит сразу же на переносице.

— Хочешь со мной про это поговорить? Раскаялась? Ты хорошо мне отомстила, малышка, с толком, с расстановкой. Благодаря твоей шалости, я чуть все, что строил годами, не потерял.

Молодец, Юля. Уважаю. Немногие смогли такое провернуть и при этом в живых остаться.

Этот поток обрушивается на меня лавиной, и я вцепляюсь в свои виски и шепчу едва слышно:

— Что ты такое несешь?!

Уже примерно понимаю: то, что было между мной и Крымовым, и то, о чем говорит Игнат, — это совершенно разные вещи, но…

Юсупов не тот человек, который бросается такими обвинениями без доказательств. Раз говорит -

значит, уверен. Но я..я ведь знаю, как было на самом деле.

— Что за переписка? — вновь слетает вопрос с моих губ, и Игнат поднимается, в два шага приближается ко мне и сдергивает меня с кровати.

Я в его руках почти вишу и в глаза его янтарные гляжу, на дне зрачков будто пламя вспыхивает.

— Не играй со мной, Юля. Опасно. По грани ходишь. По самой опасной. Моей выдержки на сей раз может и не хватить. Я ее уже израсходовал за все прошлые годы. шейку твою длинную не свернул...

Улыбаюсь горько. Вижу его ненависть. Чувствую его желание и лютую неприязнь, а сама?

Сама испытываю что-то странное.

— Ты хитрая девочка, Юля. Не зря ведь в доме родителей с меня взяла слово о том, чтобы, как бы у нас ни завертелось, я через твоих близких тебя не доставал, не причинял им боли.

По мере того, как говорит, пальцы сжимаются на моих локтях. А я вспоминаю дом родителей... как мы с Игнатом приехали, как миллиардер вписался, как побратался с