Между строк - Колин Гувер

Наконец Уилл вновь поворачивается к нам.

– Колдер так обиделся, что не разговаривал со мной несколько дней. Отказывался подойти к телефону. И в конце концов я начал сомневаться в своем выборе – первый раз это случилось прямо посреди футбольного матча. Я крутил в руках мяч, рассматривал его со всех сторон, гладил коричневую кожу и оттиснутое на боку название фирмы… Вытянутый сфероид весом меньше фунта – неужели ради него я готов поступиться собственной плотью и кровью? Неужели учеба, футбол, девушка и все остальное для меня важнее, чем этот мальчик, которого я люблю больше всего на свете? Только я об этом подумал, как все сомнения точно рукой сняло. Я бросил мяч на землю и ушел с поля прямо посреди игры. В два часа ночи добрался до бабушки с дедушкой, вытащил спящего Колдера из постели и повез домой. Они умоляли меня одуматься. Говорили, что воспитывать ребенка слишком сложно, что я не смогу обеспечить его всем необходимым. Но они ошибались. На самом деле Колдеру нужен был только я.

Уилл медленно возвращается к парте и, схватившись за спинку стула, смотрит на нас обеих, на наши залитые слезами лица.

– Два года я пытался убедить себя, что сделал правильный выбор. Вы должны понять, почему мне так дороги работа, карьера и вся жизнь, которую я построил ради младшего брата. Это не пустяки. Это очень серьезно. Очень.

Уилл спокойно идет к учительскому столу, собирает вещи и выходит из кабинета.

Эдди хватает с его стола коробку с салфетками и приносит нам. Я достаю две, одну протягиваю Эдди, и мы обе утираем слезы.

– Боже, Лейкен… Как тебе это удается? – спрашивает она и, достав еще салфетку, высмаркивается.

– Что именно? – всхлипываю я.

– Как тебе удается в него не влюбиться?!

Слезы градом бегут по моим щекам.

– Никак!.. – реву я, доставая новую салфетку. – Никак не удается, Эдди! Хоть убей!

Смеясь и плача, она стискивает мою ладонь. Остаток часа мы проводим в кабинете, добровольно отбывая свое вполне заслуженное наказание.

Глава 14

Я знаю, что ты ждешь меня за дверью.

Сижу, оцепенев, и выйти не могу.

«Братья Эйвитт». «Десять тысяч слов» [15]

Я еще ни разу ни с кем не занималась сексом. Однажды до этого почти дошло, но в последний момент я струсила и отказалась. Дольше всего я встречалась с парнем, когда мне было семнадцать лет. Нас познакомила Керрис.

Ее старший брат учился в университете и однажды приехал на весенние каникулы с другом. Друга звали Сет, ему было восемнадцать, и я решила, что это любовь. Думаю, на самом деле мне просто нравилось, что у меня есть парень.

Он учился в Техасском университете, в добрых четырех часах езды от нашего дома. Мы много болтали по телефону и переписывались по интернету. Так прошло полгода. За это время мы успели обсудить практически все, и я подумала, что готова заняться с ним любовью. Как-то раз меня отпустили гулять до полуночи, он снял номер в гостинице, и мы сказали моей маме, что идем в кино на ночной сеанс.

Когда мы добрались до номера, у меня начали трястись руки. Я поняла, что уже ничего не хочу, но боялась в этом признаться. Он так готовился – даже свое постельное белье из дома принес, чтобы мне было спокойнее и уютнее. Мы легли в кровать, начали целоваться. Он сунул руку мне в джинсы, и… я разревелась. Он сразу же остановился, ни на чем не настаивал, ни в чем меня не винил. Просто поцеловал в лоб и сказал, что все хорошо. Мы полежали в обнимку и посмотрели кино.

А спустя семь часов я проснулась. За окном ярко светило солнце. Мы страшно перепугались, ведь никто из родителей не знал, где мы, а телефоны мы оба отключили. Мои родители точно поседели от страха, я это знала. Сет высадил меня у дома и уехал. Помню, как стояла на улице, смотрела на свой дом и мечтала оказаться где угодно, лишь бы не разговаривать с родителями, не рассказывать, где была… Потому что я терпеть не могу выяснять отношения.

И вот сейчас я снова стою у своего джипа, во дворе, заставленном садовыми гномиками, и гляжу на дом, который до сих пор не стал мне домом. Конечно, мама захочет со мной поговорить: о раке, о Келе. Она захочет выяснить отношения, а мне будет хотеться одного: провалиться сквозь землю. Или уйти в себя.

Я медленно подхожу к входной двери и поворачиваю ручку, а сама мечтаю, чтобы кто-нибудь держал ее с обратной стороны и не дал мне войти.

Увы, мама, Кел и Колдер сидят за барной стойкой.

И вырезают тыквы. Отлично, значит, разговор придется отложить.

– Привет, – здороваюсь я со всеми сразу; мама на меня даже не смотрит.

– Привет, Лейкен! Смотри, какая у меня тыква! – говорит Кел и показывает мне свое творение: три крестика вместо глаз и рта, а сбоку болтается приклеенный скотчем пакет с конфетами. – У нее кислая мина. Потому что она наелась кислых «Скиттлз»!

– Креативно! – хвалю я.

– И мою зацени!

Колдер показывает мне свою тыкву – дырявую, как решето.

– Это не тыква, а парадокс! Чем больше тыква, тем больше дырок, так?

– Так. И в чем парадокс? – спрашиваю я.

Они с Келом переглядываются и хором выкрикивают:

– Потому что чем больше дырок, тем меньше тыквы!

– Да, ребята, вам определенно повезло друг с другом, – смеюсь я, закатывая глаза.

Украдкой гляжу на маму: та наблюдает за мной. Пытается понять, в каком я настроении.

– Привет! – На сей раз я здороваюсь именно с ней.

– Привет, – с улыбкой отзывается она.

– Ну что ж, – говорю я в надежде, что она уловит мой намек. – Предлагаю сегодня вырезать тыквы – и больше ничего! Так можно? Просто вырезать тыквы – и больше совсем-совсем ничего не делать?

– Конечно, – все еще улыбаясь, отвечает мама. – Но мы не сможем вырезать тыквы каждый вечер, Лейк. Рано или поздно нам придется завязать с вырезанием тыкв.

Я подбираю с пола одну из уцелевших тыкв, кладу ее на стойку и сажусь рядом. В дверь стучат.

– Я открою! – кричит Колдер и бросается к двери.

Мы с мамой оборачиваемся и видим на пороге Уилла.

– Привет, дружок. Смотрю, ты тут совсем обжился? Двери людям открываешь?

Колдер хватает его за руку и заводит в дом.

– Мы готовимся к Хеллоуину, вырезаем тыквы! Заходи, Джулия и тебе одну купила. – Он втаскивает Уилла