Цвет греха. Белый - Александра Салиева

не зазорно изобразить перед ним заботливую нянечку, которая разденет своего подопечного до самых плавок.

— «Всплеск джунглей», — напоминаю, как только заканчиваю, а наша одежда вместе с моей сумкой убрана в камеру хранения, за что приходится отдельно доплатить.

Кому именно напоминаю?

То ли ему, то ли себе.

А то что-то ни один из нас не спешит туда отправиться. Лично у меня из головы и само название аттракциона еле-еле вытаскивается, почти затерявшись за предательски сохраняющимся ощущением того, как горячо и до сих пор чувствуется каждое прикосновение к покрытой чернилами коже и стальным мускулам.

— Хм… — призадумываюсь кое о чём ещё, поднимая свой взгляд чуть выше. — Может, стоит всё-таки вернуть футболку? — озадачиваюсь.

Нет, не потому, насколько искушает мой девичий разум количество кубиков на его прессе. Из-за пластыря. Который я самолично вот уже дважды за последние сутки приклеила в районе солнечного сплетения Айзека.

Намокнет же!

— А может, мы уже перестанем тут застревать и пойдём? — наотрез отказывается блондин. — Не то, пока ты определяешься, ночь наступит, всё закроется, и мы вообще никуда не успеем, — язвит мне нахально.

Ни опомниться, ни отпустить встречную колкость не даёт. Не менее нахально тут же подхватывает меня под мои нижние девяносто, перекидывая через плечо, и в таком виде вместе со мной направляется к аттракциону.

Наконец-то…

То есть, сволочь обнаглевшая!

Да, именно последнее, не предпоследнее.

Слегка перепутала.

Айзек несёт меня на своём плече так долго, что у меня снова кружится голова. Я ворчу и пыхчу, как обиженный бурундук, несколько раз в отместку щипаю своего обидчика за всё, до чего дотягивается моя рука. Дотягивается она, кстати, исключительного до мужских округлостей пониже поясницы, но я это не нарочно.

Он же сам меня именно в таком положении несёт!

Отомстила бы куда более грандиознее, вот только блондинистый нахал и сам терпением не отличается, поэтому мой зад тоже страдает. От его звонкого шлепка.

— Ай! — возмущаюсь.

Разумеется, не собираюсь на этом останавливаться, моему словарному запасу можно только позавидовать, особенно оскорбительно-матерному, но мы добираемся до места, а на нас и так все очень уж подозрительно косятся, поэтому приходится временно прикусить себе язык, как только я поставлена на ноги.

— Учти, мы не закончили, — единственное, что я ещё произношу вслух, адресуя виновнику моего состояния.

Совесть у него не просыпается и тогда. Нацепив на свою наглую физиономию улыбку в стиле чеширского кота, Айзек демонстративно заботливо приобнимает меня за плечи и утаскивает в глубину очереди к аттракциону. Очередь не такая уж и большая, а будущий прыжок предполагает наличие двадцатиместной лодки, поэтому и минуты не приходит, как мы в неё усажены. В ней имеются специальные поручни, за которые можно держаться, но как только механизм приходит в движение, моя рука сама собой хватается не за поручень, а за сидящего рядом.

Ну а что?

Воцарившаяся темнота начинает нервировать!

Мы оказываемся в каком-то тоннеле. Пространство наполняется громкой ритмичной музыкой. Она тоже действует мне на нервы. Очень уж зловещая. Как какой-нибудь предвестник надвигающейся катастрофы. Не становится менее нервно и после того, как мрак разбавляют лазерные лучи. Жёлтые и синие световые полосы вспыхивают ломаными линиями, то быстро исчезая в темноте, то вновь погружая нас во мрак, то возникая заново.

— Ещё немного, и ты сломаешь мне руку, — подшучивает надо мной Айзек.

Настолько крепко я цепляюсь за него.

— Это будет эпично, — огрызаюсь беззлобно.

Наконец впереди виднеется дневной свет. Он — там, высоко над нашими голова, к нему и продвигает нас движущий лодку механизм, как только тоннель превращается в шахту. Музыка становится тише. Как и голоса наших соседей, подобно мне готовящихся к будущему падению. Вспышки лазера больше не такие яркие, остаются позади. Но, кажется, я и правда очень здорово рискую повредить конечность своего супруга, за которую всё ещё отчаянно цепляюсь.

Толчок.

Пауза…

Спуск!

На самом деле, это не так уж и страшно, как прежде настойчиво рисует моё сознание. Крики находящихся поблизости режут по ушам, а лодка поднимает тучу брызг, когда плюхается в воду с большой высоты и плывёт дальше.

И только…

— Давай ещё раз? — предлагаю своему спутнику.

А то…

Как-то быстро всё закончилось. То ли не поняла. То ли и правда надо повторить, чтоб как следует прочувствовать.

— Не так уж и захватывающе, — по-своему соглашается со мной Айзек. — Тут слишком безопасно.

Он качает головой, а я почти разделяю его мнение.

— Знаешь что-то получше? — заинтересовываюсь.

— Угу, — кивает он, оглядываясь по сторонам, пока лодка и мы вместе с ней возвращаемся на исходную. — Никаких лодок. Только ты, вода, высота и скорость.

Звучит, как то же самое, за исключением соседствующих мест вместе с лодкой. Но я не спорю, когда мы покидаем не особо впечатливший аттракцион. Другой — тот, который на этот раз выбран самим Айзеком, расположен неподалёку, хотя и приходится преодолеть пешком немалое количество ступеней, так что в скором времени я могу оценить, что именно предстоит испытать.

— Ты знаешь, — задумчиво комментирую, осознавая всю глубину грядущей подставы, — я передумала.

Площадка, на которой мы оказываемся, позволяет свободно лицезреть большую часть развлечений тематического парка — так высоко она находится, и спуститься с неё предстоит именно что без всего. Быстро.

Реально быстро!

Тут же никаких контролирующих механизмов, а я подозреваю, этот вид спуска неспроста назван «Камикадзе» — не особо обнадёживающее названьице.

Пожалуй, обратно по той же лестнице — тоже норм!

Собираюсь развернуться. Но не тут-то было.

— Даже не надейся, — останавливает меня Айзек.

Ловит за плечи, возвращает к отверстию в разноцветной трубе, длина и извилистость которой не так проста и легка для быстрых подсчётов. Если не сердце остановится от переживаний, так голову себе расшибу, врезавшись во что-нибудь при ближайшем повороте.

— Если очень страшно, можем сделать это вместе, маленькая трусишка, — снисходительно добавляет мой надзиратель.

Он же — издеватель!

— И вовсе мне не страшно, с чего бы это вдруг? Мне же не пять лет, чтоб бояться такой ерунды, — презрительно фыркаю напоказ бесстрашно. — И вообще… здесь разве не положено спускаться по одному? — прищуриваюсь подозрительно, ни на секундочку не веря ему.

Так и представляю себе, как он меня вот-вот банально и подло столкнёт туда, если потеряю бдительность хоть на миг. Слишком уж близко к краю подводит нас обоих, так и не отпуская меня, преграждая собой все пути к возможному отступлению.

— Да, так и есть, — с лёгкостью соглашается Айзек.

И да, бдительность я всё-таки теряю. Упускаю ту самую драгоценную секунду, за которую исчезает хватка на моих плечах, мужские руки