Тайна серебряной принцессы - Natallisha

когда-то работала в отеле, вместе с Лерой. Она непредсказуема и очень опасна, действует, как правило, чисто и берет более чем приличный гонорар. Стало быть, тот, кто ее нанял, действительно опасался разоблачения, к тому же Залецкий и Березин знакомы лично. Последний спонсировал пару его фильмов. Из-за Яны, Кирилл оказался впутан еще в одну некрасивую историю. В команде Хмельницкого, к которому мы приезжали с тобой, был некий Михаил Светлов. У него к Яне свои вопросы и счеты, однако, он не успел их задать. Девчонка подсыпала ему в алкоголь транквилизатор, сейчас Светлов в больнице. Что ему было нужно от Яны, знает Залецкий, только прежде разговора с ним, я решил перехватить ее. Если Яна называет заказчика, мы за раз решаем кучу проблем. Вот для чего, мне пришлось обратиться к Эле, она должна была, свети меня с человеком, могущим предоставить о Яне, весьма любопытную информацию, - закончил Савицкий, чувствуя как его постепенно покидает напряжение последних дней.  -Серж, прости меня, пожалуйста, - тихо попросила Маша, - из-за моего неуместного появления все сорвалось.  -Это ты меня прости, родная, - он нежно коснулся губами, ее волос, - я прекрасно понимаю, что ты должна была почувствовать, увидев ее со мной. Кстати, а что ты делала в Шератоне?  -Приехала, встретиться с подругами. Мы так давно не виделись, и когда они предложили, я согласилась, - немного отстранившись, Маша посмотрела мужу в глаза, - я очень испугалась. Ты так быстро уехал, и настаивал на моем возвращении домой. Мне показалось, что мое присутствие тебя тяготит.  -Я и подумать не мог, что тебе такое в голову придет, - привлекая ее к себе, отозвался Паладин, - меня просто очень тревожат все эти события, происходящие одно за другим. Тут еще этот ненормальный сценарист, со своими безумными планами. Пока ты была в спальне, звонил крестный. Тема нашел Кирилла, но официально его пребывание в отделении никто не признает, и дело не получило ход. С одной стороны, это хорошо, с другой можно сделать что угодно, и остаться не при делах. Завтра, мне нужно быть в Зеленогорске, буду разбираться на месте сам.  -Игнат, не успеет ничего предпринять? – тревожно поинтересовалась Мария.  -Два-три дня, нет, попросил об одолжении старого знакомого, его подержат без предъявления обвинения, потом как водится извинятся.  -Получается, вся эта мерзкая затея, для него пройдет безнаказанно, - Маша, чувствовала, как при одной мысли, о Навицком, ее охватывает бессильная злость.  -Он очень грамотно обставил все, Аня уехала с ним сама, фактически состава преступления тут нет. Доказать его прямое участие в оговоре, тоже не получится. Правда, можно привлечь его за попытку изнасилования, но эта процедура не будет по силам Ане, начнутся проверки, дознания, попытки давления, бесконечные вопросы и уточнения. Огласка ударит и по ней, и по Кириллу. Актеры, конечно зачастую готовы к скандалам, но только не к таким, когда в твою личную жизнь лезет кто, ни попадя, - с сожалением, глядя на жену, проговорил Серж.  -Нет, ни в коем случае, Кирилл не должен узнать, о том, что произошло в номере. По крайней мере, пока Аня не будет готова, сама ему все рассказать. А это точно, случится не скоро. И уж тем более, нельзя выносить подобное, на всеобщее обсуждение. Получается, Игнат, выйдет сухим из воды, - вздохнув, констатировала Мария.  -Не совсем, сейчас мой сотрудник выясняет, кто помог ему все это устроить. И я в свою очередь, определенно дам этому человеку, понять, что Навицкого надо держать подальше, и от Кирилла, и от Ани. Я найду способ это сделать, обещаю, - его ладонь, погладила Машу по спине, привычно снимая накопившееся напряжение.  -Серж, только будь осторожен, умоляю, кто знает, на что еще способны эти люди, - немного расслабляясь, ответила девушка.  -У меня тоже к тебе, есть просьба, - взгляд мужа, устремленный на нее, сделался очень серьезным, - пожалуйста, не убегай больше от меня, не пропадай, выключив телефон. Скажи и сделай, что угодно, но не оставляй меня в неведении.  -Любимый прости, - крепко обняв мужа, прошептала Маша, - прости меня, родной.  -Я тебя люблю, - находя ее губы, Сергей прильнул к ним, с удовольствием ощутив моментальный чувственный отклик.  -Я соскучилась, - выдохнула Маша, - очень, очень.

Глава 20

сем самого замечательного, утра и летнего настроения 

 Выкладываю продолжение.    Кирилл смотрел на следователя, сидящего перед ним, а на самом деле сквозь него. Отстраненно он отмечал, что за зарешеченным окошком, под потолком, наступил очередной вечер. А может быть и ночь, не все ли уже равно. Здесь сутки текли по своим законам, отмечая лишь паузы между бесконечными допросами. Устав повторять одно и то же, он предпочитал теперь просто молчать, ожидая, когда равнодушный металлический голос сменит тишина камеры или что угодное другое. Ребров, прекрасно знающий в какой момент следует дожать, понимал, что эта минута вот-вот наступит. Бледное лицо его нового подопечного, с покрасневшими от недосыпа глазами, пустой взгляд в никуда, замкнутая отрешенность, говорили о безумной усталости.  -Кирилл, давайте, наконец, поступать разумно. У меня больше нет времени уговаривать вас, словно ребенка, помочь самому себе. Подпишите признательные показания и мы оформим только хранение. Можно даже рассчитывать на подписку. Уже завтра утром вернетесь в свой отель и забудете все, как страшный сон. Более лучшего варианта, вам не предложит никто. Поверьте, небольшой компромисс лучше приличного срока, господин Залецкий. И потом, на свободе вы сможете выяснить волнующий вас вопрос. По поводу отъезда Анны Логиновой.  Ребров шел, что называется ва-банк, ему сказали получить признание любым, более или менее цивилизованным способом. Но тут ничего не помогало, уперся парень, не желая идти на контакт. Ни угрозы, ни посулы, ни давление, не давали результат. Брешь в этой, если честно сказать, уважительной стойкости, пробивало лишь одно имя. Дождливые глаза оживали моментально, словно теплые лучи света падали на мрамор. Красивая актриса, та самая ахиллесова пята.  -Держите, - он мягко положил перед Кириллом листок и ручку, собираясь кивнуть стоящему рядом охраннику, чтобы тот снял наручники.  Но в эту минуту, совершенно неожиданным образом, распахнулась дверь. Ребров терпеть не мог, когда прерывали его допросы, и все, зная нелегкий нрав коллеги, соблюдали сие неписаное правило. Высокий светловолосый