Вдох-выдох - Сара М. Росс

радуги цветного выбора в компьютере. Темперанс не делала паузу, даже для того, чтобы я смогла записать или запомнить какую-то вещь. — Поняла?

Я не могла даже ответить, пытаясь сохранить цвета на экране компьютера в моей памяти. Я просто уставилась на нее, как олень на фары.

— Так. Смотри, как я это делаю. Потом повторишь.

Спустя два часа, я заскучала и поразилась одновременно. Мы не продвинулись ни на шаг, мне уже стало надоедать сидеть так долго. Я вертелась на стуле, а точнее, каталась на нем, как на аттракционе. Между рассматриванием уютного вязаного сиденья и фотографий кошек повсюду с надписями типа «Ты держись там» и «Ты прекррраснее, чем кажешься», я решила, что эта женщина домоседка.

Темперанс заставила меня смотреть на всё с расстояния, не позволяя участвовать в обучении или узнать что-нибудь. Я пыталась в течение первых тридцати минут заглядывать за плечо женщине и обращать внимание на то, что она делала. Это оказалось трудно — она печатала слишком быстро, я не успевала следить за ее движениями. Когда Темперанс объявила, что пришло время для меня, моё сердце заколотилось.

— Вы уверены? Может быть, я остаток дня ещё понаблюдаю, а завтра уже начну?

Темперанс повернулась на стуле, разглядывая меня.

— Не-а, я думаю, что ты справишься. Ну, давай попробуем. — Я понятия не имела, почему она так верила в меня, но Темперанс была полна решимости. Она сняла свои наушники, встала со стула и похлопала по нему, тем самым, приглашая меня сесть. — В следующий раз, когда зазвонит телефон, просто делай то, что делала я.

Но я понятия не имела, что именно она тогда делала. Пока я пересаживалась, соображала, что запомнила. В голове мелькнули виш-лист подарков для мамы, моя практика русского языка. Вслух же я ответила:

— Запросто!

Глава 3

Грант

— Чувак, ты видел новую красотку, которую привела Конни сегодня утром? — ДжейТи шлепнулся на стул рядом со мной, прокрутился на нем два круга и только после этого включил свой iMac. На нём была наша униформа — футболка-поло цвета хаки, из-под которой выглядывала футболка с комиксами.

Я вернулся к экрану компьютера.

— Нет. Сегодня я никого не видел, потому что с раннего утра занимаюсь этим кодом. Ты в курсе, что мы оба должны были начать ещё час назад?

— Прости, братан. Моя мама забыла меня разбудить. Но серьезно, Грант. Ты должен заценить эту девушку. Стройное тело, подтянутая попка и этот милый южный акцент, который заводит меня во всех нужных местах, если ты понимаешь, о чем я.

Я закатил глаза, не обращая внимания на его трёп по поводу новой девушки.

— ДжейТи, тебе почти двадцать пять лет. Почему твоя мама тебя будит? Или, если на то пошло, то почему ты всё ещё с ней живешь? Это печально, чувак.

Друг приподнял колпачок от ручки и направил его на меня. Используя резиновую ленту, он запустил колпачок, словно это была рогатка. Быстро сообразив, я пригнулся, а колпачок пролетел мимо и приземлился рядом с пустой кофейной чашкой.

— Была, не была, но я попробовал, — пробормотал он. — На счет моей мамы: мне не нужно готовить или убираться, вся моя одежда сложена и постирана, когда я прихожу домой. И всё это бесплатно. Почему я должен отказаться от этого?

Нет смысла с ним разговаривать на эту тему.

— Ты живешь вместе с мамой! Как ты собираешься замутить с девчонкой?

Он повернулся ко мне и поставил локти на коленки. Его пальцы подперли подбородок.

— Любая цыпочка, которая захочет кусочек вот этого… — ДжейТи огладил ладонями своё тело сверху-вниз, сделав многозначительную паузу, — поймёт, что лучше нам жить вместе с моей мамой. Я имею в виду, когда Попс уехала, моя мама была сама не своя. Ходила грустная, поникнув головой. И каким бы я был сыном, если бы оставил ее одну? Мать светится счастьем, когда заботится обо мне.

— Ты являешься тем типом сыновей, которые думают лишь о себе и своем удовольствии. — Я поднялся со стула, выбрасывая пустой стаканчик в корзину. Я действительно не понимал, чем ДжейТи мог закадрить девчонок? Он одевался в дерьмовую одежду, имел ужасные манеры и все равно много клевых девушек липло к нему. Я однажды спросил его на счет этого. Друг лишь ответил мне, что похож на брата-близнеца Джошуа Джексона (и часто плёл это для того, чтобы заняться сексом). У придурка были все козырные карты.

— Ты один из тех, кто умеет трепаться. Но, Грант, когда ты последний раз ходил на свидание? Хотя бы на одну ночь? — он скрестил руки на груди и с триумфом посмотрел на меня.

— Да, но это мой выбор. Мне сейчас не до всяких драм, которые приносят все эти испорченные девочки. Я собираюсь получить степень Магистра, а затем получить работу в Кремниевой долине и выбраться из этой адской дыры под названием Южная Джорджия.

ДжейТи сел обратно на свое место.

— О боже, опять! Если мне придётся услышать о «Плане» ещё раз, то я воткну себе ложку в глаз. Лучше я буду преподавать компьютерные основы старичкам, чем выслушаю эту хрень снова.

— Я не собираюсь заставлять тебя слушать это снова. Я лишь говорю, что ты старше меня на два года, а выглядит так, будто я старше тебя. Нет ничего плохого в том, чтобы немножко повзрослеть, Питер Пен.

— И что? Быть похожим на тебя? Я знаю пенсионеров, которые общаются больше, чем ты. Все, что ты делаешь это: работаешь, учишься и скрываешься в своей никчемной квартире. Ты вообще помнишь, что такое веселье?

— Я веселюсь, — запротестовал я. Ну, иногда веселюсь. — И это называется быть взрослым. У меня есть обязанности. Цели. Я могу вспомнить имена девчонок утром, с которыми спал. Зрелость! Попробуй как-нибудь.

Я знал, что был немного более скучным, чем большинство парней моего возраста, но я не мог позволить себе расслабиться. Не мог отказаться от всего, как мой отец, который женился прямо после средней школы, и не поступил в университет. Он так и застрял посредине своей жизни, когда свалился с лестницы, когда красил дом. С тех пор, как отец инвалид, найти ему работу крайне нелегко. Тогда я был еще ребенком, мне было десять лет.

А затем погибла мать в автокатастрофе, мне было шестнадцать, и отец совсем замкнулся в себе. Мама была величайшей женщиной в мире, и я понял, почему папа так ее любил. И это горе поглотило его, существовала только оболочка отца. Это было так, будто