Где рождается месть - Нана Рай

шажок к парню и заглядывает в его голубые глаза, – тебе ведь неинтересен этот проект. В отличие от остальных видео Цепеша, где он путешествует по разным странам и обозревает популярные места, он впервые снимает нечто столь грандиозное и связанное с творчеством. Подскажи, почему именно литература?

– Потому что он знал, что все писательницы такие клевые, – подмигивает он, и его рука скользит ей на талию.

Элина еле сдерживается, чтобы не вывихнуть Максу пальцы.

– А на самом деле?

Она видит, что парень колеблется – отводит взгляд, задумчиво поджимает губы. Элина делает еще шаг, почти прижимается к нему грудью и чувствует, как тело Макса напрягается:

– Цепеш сам пишет, – на выдохе шепчет он ей на ухо. – Только никому ни слова, а то он меня на кол посадит, – со смехом добавляет он.

– О, – Элина округляет губы, – разумеется. Кстати, а можно глянуть список? Здесь ведь все участники? – Она тянет пальчиками за край листа, который торчит из нагрудного кармана рубашки Макса.

– Тебе зачем? – Он перехватывает ее руку.

– Просто так. – На секунду она замирает, позволяет Максу вдохнуть ее парфюм от «Диор» со сладкими нотками розы и ландыша, который стоил месячной зарплаты официантки, и делает шаг назад.

– Не могу. – Максимилиан вытаскивает лист и прячет его в карман брюк.

Элине остается лишь молча проследить за ним взглядом.

«Не страшно. У меня впереди целый месяц».

Она улыбается и заходит в здание. Так Владлен Бессонов пишет? Что ж, у нее появился еще один повод его ненавидеть.

* * *

Три года назад

– Смотри, это моя первая законченная повесть.

В их спаленке тесно, но уютно. Вместо кровати разложенный диван, промявшийся посередине. В руках Ливии длинная свеча – она служит им фонариком, чтобы не включать свет и не привлекать внимания мамы, иначе поднимется крик.

Элина трепетно берет из рук сестры исписанную каллиграфическим почерком тетрадь и перелистывает страницы.

– «У истоков радуги», – читает она название. – Это сказка? Все знают, что приблизиться к радуге невозможно.

– Ты ж мой маленький вундеркинд. – Ливия тихо смеется и дергает Элину за светлый локон. – Иногда я боюсь, что с тобой будет, когда ты вырастешь, если уже в пятнадцать лет ты прочла все книги в школьной библиотеке.

– Не переживай, я еще не добралась до городской. Хотя наша классичка говорит, что мне надо бы учиться в школе для одаренных детей… – Элина морщится. – Слава богу, мамка не хочет этим заморачиваться.

– Зря, в нашем городе ты не получишь достойного образования.

Ливия прячет тетрадь под подушку и гасит свечу. Они ложатся в обнимку, и Элина вдыхает запах крапивы – дешевого шампуня, которым пахнут волосы сестры.

– Зато мы учились в одной школе, пока ты не поступила в академию, – упрямо бормочет она. – А ты что, решила стать писательницей?

Она слышит тяжелый вздох Ливии.

– Да, я давно мечтала об этом, но не решалась начать, пока не встретила одного человека. Только маме не говори, ладно?

– Пф, я могила! – Элина пытается заглянуть сестре в глаза, но та задумчиво смотрит в потолок. В бледно-голубом сиянии луны она выглядит как греческая богиня. – Я же знаю, как мама про писателей говорит. Почему-то она их всех сравнивает с нашим отцом. «Недописатель», «недочеловек», – передразнивая материнский грудной голос, шепчет Элина.

Ливия улыбается и закрывает глаза:

– Папа был добрым – это все, что я помню. Жаль, что он умер.

– Он спился, – фыркает Элина и тут же жалеет о грубых словах. – Я завтра обязательно прочту твою повесть, – поспешно меняет она тему, – и скажу, как сильно она мне понравилась.

Ливия хохочет и порывисто зажимает ладонью рот, боясь разбудить в соседней комнате мать.

– Ах ты, маленькая подхалимка!

Элина хихикает, но любопытная мысль щелкает в голове:

– А кто этот человек, который на тебя так повлиял, что ты решила начать писать?

Но Ливия не отвечает. Ее грудь уже мерно вздымается, и Элина так и не разбирает, притворяется сестра или нет.

* * *

Элина полной грудью вдыхает запах хвои, который щедро распыляет освежитель на стене, и смотрит на свое расплывчатое отражение в отполированной деревянной стойке. Миловидная девушка-администратор в кокошнике и с широкой накладной косой через плечо протягивает ей магнитный ключ от комнаты:

– Корпус четыре, номер тринадцать. Приятного отдыха.

Гладкий пластик приятно ложится в ладонь.

– Спасибо.

Она захватывает распечатку плана турбазы и, едва повернувшись, вновь сталкивается с Максом:

– О! Я думала, твоя работа закончилась.

Элина приподнимает правую бровь, но улыбка сходит с лица, как только она замечает напряженный взгляд парня. Переступив порог здания, он как-то изменился. Слетела спесь и непринужденность, исчезла ухмылка. Даже глаза потемнели, и теперь они напоминали не голубое небо, а синее море.

– Элина. – Макс хватает ее за руку и тащит в сторону.

Они оказываются за кофейным автоматом, который плохо вписывается в деревенский антураж турбазы.

– Что такое?

– Я хочу сказать тебе кое-что… – Максимилиан запинается.

Пальцами он сжимает ее обнаженное плечо. Его зрачки расширяются, заполняют радужку, а потом, будто по щелчку, он встряхивает головой и уже смотрит на Элину тем самым игривым взглядом, который всегда был его визитной карточкой.

– Погуляем вечером? После первых съемок? Говорят, здесь неплохая кухня в ресторане и танцы…

– Макс, – Элина кладет на его грудь ладонь, и она кажется крохотной по сравнению с парнем, – я не могу, прости. Понимаешь, я… – Она смущенно опускает взгляд и чувствует, как щеки загораются румянцем. Затем быстро смотрит ему в глаза и на одном дыхании произносит: – Пообещала до свадьбы ни с кем не встречаться.

И Элина выбегает из корпуса, слыша вдогонку недоуменный вопрос Макса:

– Это как понимать?!

Только на улице она позволяет себе улыбнуться, но смех приходится проглотить. Ближайший друг Цепеша ей нужен. Пусть он и выглядит как полный идиот, но может знать что-то полезное для ее дела.

Элина сверяется с картой и сворачивает на узкую, мощенную камнем тропинку. Несмотря на солнечный день, на душе скверно. Она живет не своей жизнью, а жизнью Ливии и пытается по осколкам собрать мечту сестры. Ведь если она покарает убийцу, ничего не изменится. Ливия от этого не воскреснет.

«Я хочу сказать тебе кое-что…» – всплывает в голове оброненная Максимилианом фраза. Сказать кое-что… Почему у Элины такое чувство, что настоящие слова так и не были произнесены? Словно в воздухе повисло напряжение, которое сковало парня и не позволило сказать правду.

– Осторожно!

Крик врывается в реальность, как удар плетью, и жалящая боль ослепляет Элину.

Глава 3

Пепел сгоревшей души