Истинная для проклятого - Мамбурин

грязь, ни непогода. Будучи детьми, они гуляли днями напролет, полностью отдаваясь радости и вкушая все счастливые моменты жизни. Приходили домой в испачканной грязью одежде, с мокрым до колен подолом и, несмотря на ругань родителей, с нетерпением предвкушали следующую прогулку, после которой непременно воротились бы домой в таком же безобразном виде.

Вместе они проживали счастливые и трудные события. Вместе разделяли горе, по возможности утешая друг друга, и вместе радовались успехам. Но тут на Анну обрушилась весть, которую не то что принять, даже представить было до невозможности сложно.

Боль беспощадно сжала ее сердце, и от этого дыхание перехватило. Комната ее стесняла, она вдруг показалась ей слишком маленькой и узкой. Вдруг ее захватило желание вскочить с кресла и выбежать из дому. Броситься на поиски Натали и доказать всем, что не все еще потеряно.

Но Анна по-прежнему сидела на месте. Только душа ее блуждала в иных местах, где жила еще надежда на благополучное разрешение проблемы.

— Горожане шепчутся, — нарушила Эмили мучительную для всех тишину, которая мало того, что угнетала, так еще и действовала Анне на нервы, — что этот случай похож на остальные участившиеся в нашем городе происшествия.

— На какие? — спросила Анна, недоуменно посмотрев на младшую сестру Натали.

— Ну как, — замялась Эмили, бросив острожный взгляд на переставшую плакать мать, — за последний месяц девушек похищают уже не в первый раз.

— Но потом их возвращают, — сразу спохватилась Хейли, крепче сжав руку матери и злобно поглядев на младшую сестру, слова которой могли подействовать на матушку самым худшим образом. — Через пару дней всех девушек возвращают домой…

— Возвращают, — задумчиво проговорила миссис Пан, глядя в одну точку безучастным взглядом, — но только у всех этих девушек утрачены воспоминания. Они ничего не помнят, даже собственного имени.

Анна растерянно поглядела на миссис Пан. Она не слышала про похищения в городе. Но по рассказу Эмили стало ясно, что девушек незаметно крали по дороге куда-то или откуда-то и возвращали в течение двух-трех дней. Оставляли девушек в многолюдных и заметных местах, чтобы их поскорее нашли. Где находились юные девицы во время похищения никто не знал, даже они сами. Как и говорила миссис Пан, домой девушки возвращались без воспоминаний. Ни имени, ни возраста, ни местожительства — ничего они не помнили.

Местная стража в бессилии разводила руками. Стражи порядка не знали, что делать с таким явлением, ибо преступники не оставляли следов. Похищения производились в разных местах, в разное время, и только возраст девушек был одинаковым, чтобы учитывать его в качестве критерия, которым руководствовались в выборе жертв преступники. Они отбирали молодых девушек в возрасте двадцати лет. О большем страже было неизвестно.

Неожиданный громкий стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Глаза миссис Пан расширились и округлились.

— Мы никого в гости не звали, — сказала она едва слышным голосом. — Мистер Пан в отъезде, он бы при всем желании не успел приехать так быстро, даже после моего письма с просьбой вернуться домой как можно скорее.

— Тогда может, это Натали? — по телу Эмили пробежала радостная дрожь. — Я пойду посмотрю.

Эмили неуверенно поднялась с места. С волнением, обуревавшим все ее существо, она направилась к входной двери. В этот тревожный момент все вокруг казалось таким неважным и незначительным. Присутствующие думали лишь об одном, и только об этом все молились Богу.

Минуты мучительно растягивались, время, как назло, уподобилось тягучей смоле, медленно ползущей по шероховатой поверхности. Казалось, словно они находились в дурном сне, когда пытаешься кричать, но тебя не слышат. Пытаешься бежать, но не можешь сделать и шагу…

Все внимательно прислушивались к шагам Эмили, которая все ближе подходила к двери. Еще один скрип по полу. Еще один шаг. Миссис Пан не выдержала и вскочила с места как ошпаренная. Вслед за ней поднялась и Хейли.

— Матушка, не ходите! — тщетно пытаясь остановить ее, средняя сестра вынуждена была пойти за миссис Пан, направившейся к дверям. Хейли не хотела пускать мать, потому что знала, какой удар напрасные ожидания могут нанести ей в случае, если за дверью не окажется Натали. Но остановить миссис Пан, рвущуюся к дверям в надежде увидеть дочь, едва ли было возможно.

Анна осталась в гостиной одна. Она медленно встала с кресла и, тяжело дыша, словно грудь придавил огромный камень, прислушалась к тому, что происходило в коридоре. Наконец, прикусив нижнюю губу до боли, Анна приподняла подол платья и поспешила за остальными.

По коридору она пробежала так быстро, что сама не помнила, как оказалась у входа. Послышался звук открывшейся двери, и Анна замерла на месте. Сердце, бешено стучавшее в груди, грозилось вот-вот выпрыгнуть наружу.

— О боже! — вскричала миссис Пан.

На пороге стоял мужчина, держа на руках находящуюся без сознания Натали.

— Я нашел ее неподалеку от рынка, — сказал он, входя в дом. — Она лежала на земле.

— Моя девочка! — всхлипывая, радостно завизжала миссис Пан, гладя дочь по темным волосам.

Мужчину сопроводили в гостиную и он аккуратно уложил Натали на широкий диван. Миссис Пан вскоре совсем позабыла о нем, полностью сосредоточившись на заботе о дочери.

Анна, привыкшая с раннего возраста брать на себя обязательства, присущие взрослым, и в этот раз посчитала своим долгом уделить внимание человеку, который донес ее близкую подругу домой. Она подошла к нему и, плача от радости, грациозно склонила голову.

— Мы все вам безмерно благодарны! — сказала она с яркой улыбкой, осветившей ее лицо.

Тут миссис Пан, видимо услышав Анну, резко обернулась и с горящими от счастья глазами подбежала к тумбочке. Налету трясущими руками она схватила мешок, позвякивающий монетами, и передала его мужчине, не забыв выразить ему огромную благородность.

Гость, принесший некогда потерявшей надежду семье безмерное счастье, вскоре покинул дом. В гостиной же после его ухода началась суматоха. Все столпились возле дивана, на котором лежала бледная Натали. Но ее закрытые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, не открылись и через час, и через два.

Настенные часы в комнате, освещенной дневным светом, прорывавшимся через окно с распахнутыми на радостях шторами, забили полдень. Анна невольно изменилась в лице. Ей пора было уходить, она и так изрядно задержалась в гостях. Дома отец, вероятно, голодный, а на обед ничего не приготовлено.

Анна так тосковала по дням, когда у них работала служанка. Все было тогда легко и почти беззаботно. Но в связи с тем, что отца сократили на работе, а потом и вовсе перевели на более низкую должность, пришлось ограничить выдаваемую на расходы сумму. И первым, чего коснулись изменения, стали услуги