Цена расплаты - Тори Озолс

– Что не веришь? А давай спросим! – девушка залезла в карман спортивных штанов, доставая мобильник.

Она уже нашла нужный контакт, только не успела нажать звонок, когда Мила резко выдернула телефон из ее рук.

– Не делай на пьяную голову то, о чем можешь потом пожалеть!

– Ну, подруга, я просто хочу услышать его, ― горестно заныла Даша, но под конец икнула, чем испортила эффект.

Девушки дружно рассмеялись, понимая, что алкоголь начал действовать.

– Блин, ты права, солнце, лучше сегодня ему не звонить. Мало ли что я наговорю!

– А что ты можешь наговорить?

– Уммм, ― на секунду задумалась Даша, ― что мне нравится, как он трахает меня, что готова молиться на его член как на бога похоти…

– Ахахахха, ― откровенно расхохоталась Мила, не забывая налить себе и Даше по новой. ― Ты точно шлюшка!

– Только с ним! Только с ним, ― девушка помахала пальцем в воздухе, словно подтверждая свои слова. ― А еще сказала бы, чтобы он бросил ту сучку. Что, что я, и-мен-но я, ― протянула она, ― подхожу ему. Имен-но со мной ему хорошо! Имен-но обо мне он думает!

– Так скажи ему это! Проспись и завтра поезжай к нему и скажи! Отбей его у своей тетушки!

– Неа! Не могу! Не мо-гу! – по слогам выговорила Даша, запивая горечь в голосе очередным глотком виски.

– Почему, мать твою!?

– Потому что ему нужны дети! Семья! А я не хочу семьи! Не хочу! Не могу ее иметь! А потом что? Снова потерять? Нет! Ни за что! Я не хочу снова стоять возле могил! Не хочу никаких детей! Никогда!

На последних своих выкриках Даша зарыдала, и уткнулась в объятия подруги, выплакивая свое отчаянье и боль. Она не желала этого чувствовать, просто не могла пережить снова эти ощущения. Закрыв их пять лет назад в своей душе, она ни разу не позволяла им вырваться наружу. И вот теперь этот срыв. И все из-за него! Андрей словно разбивал все выстроенные ею стены, проникая глубоко в душу, и раня настолько, что это вскрывало так и не зажившие раны от потери, предательства и одиночества.

Даша не могла себе позволить увлечься им. Просто не могла. Потому что, несмотря на дикую страсть между ними, для мужчины она на самом деле была просто обыкновенной шлюхой. С которой спят, дабы утолить сексуальный голод, а наутро покидают, возвращаясь к добропорядочной жене. Вот только ее тетушка такой добропорядочной не была. В одном Мила права, она такая же, как Татьяна, а это значит, что отдать ей Андрея ― это не поступок по морали и принципу, а чистой воды идиотизм. Понимание этого заставило Дашу сесть ровно и посмотреть на Милу.

– Она же столько лет спит с Игорем. У меня даже видео имеется.

– Кто спит? Таня?

– Да, тетушка. У нее давно шашни с папиным юристом и партнером, дядей Игорем. И я не думаю, что с появлением Андрея это прекратилось.

– Ты не можешь знать наверняка.

– Нет, не могу, ― согласилась Даша, ― но узнаю.

– К чему это ты?

– Просто ты права, ― и столько уверенности появилось в девичьем голосе. ― Возможно я не та, кто ему нужен, но и тетушка моя точно не добропорядочная семьянинка и хозяйка.

– И?

– План меняется. Я покажу Андрею ее настоящую суть, и при этом признаюсь в том, как зародились наши с ним отношения. Ты отдашь мне кассету?

– Хорошо, ― кивнула Мила. ― Неужели решила все-таки показать тетке запись?

– Нет, не могу. Такое чувство, что если я сделаю это, то предам Андрея. И он поймет, что я настоящая сука.

– Это правильно. Давай сотрем ее сейчас.

– Я хочу посмотреть запись. Ты, надеюсь, не смотрела?

– Фу-у, ― сгримасничала Мила. ― Я порно не смотрю.

– Ну и дура, ― засмеялась Даша, кидая в подругу шкурку от апельсина.

– Да, ну тебя, ― отмахнулась Милка.

– Ой, да не загоняй. Я же тебе все рассказываю!

– Ну, по крайней мере домашнее, так точно.

– Ух ты, и наша порядочная девочка таким грешит!

В ответ Мила показала ей средний палец, на что они дружно засмеялись, и снова вернулись к чоканью.

– Это твой мужчина, Даш, я уверена в этом. Просто поборись за него, ― наставляла ее подруга.

– Эх, Милка, было бы это так просто.

Всю неделю Даша прожила у Милы, исправно ходя на лекции и ни разу не напомнив о себе Андрею. И стоило признаться себе в том, что то, как мужчина затих со своей стороны, тревожило и нервировало ее. Решить по пьяни открыться ему было проще, чем сделать это на самом деле. Да и на следующее утро, мучась от похмелья, Даша не могла вспомнить того и половины, что наговорила подруге. А вот горечь вернулась на место, заняв свою ячейку в ее душе. И даже дорогой виски не смог ее искоренить.

Но ей необходимо было это время, чтобы разобраться в себе. Дни без перепадов настроения, взрывов эмоций и электроразрядов вокруг них. Дни без диких поцелуев и желания обладать. Дни, когда она просто ушла в себя, и даже подруга не беспокоила, предоставив ей это личное пространство.

И к концу недели Даша стала понимать, как безумно она соскучилась по нему. Что не может заснуть ночами, гадая, с тетушкой он спит сегодня или сам в своей постели. Сжимая постоянно в руке телефон, бессмысленно повторять, что она не будет звонить, ведь и он не вспоминает о ней.

Он же мужчина, мысленно фыркала Даша. Ему все равно, с кем трахаться ― с ней или с Татьяной. И раз она не надоедает, можно уделить время и законной невесте.

И такие мысли всю неделю изводили ее. Настолько, что девушка практически не ела и стала походить на тень. Даже в одежде вернулась к привычному серому стилю, одолжив у Милки спортивную кофту с капюшоном, который неизменно накидывала на голову, словно прячась от мира.

Но к субботнему вечеру она сдалась. И, попрощавшись с подругой, направилась домой. Тихо войдя в гостиную, Даша осмотрелась. В полумраке тусклой лампы, которая всегда горела ночью, она отметила все изменения, внутренне оплакивая потерю еще одного кусочка памяти о близких людях. Вот только сосредоточиться на этих переживаниях она не смогла, со второго этажа к ней донеслись приглушенные голоса. Она стала подниматься по лестнице вверх. И чем ближе Даша была к тетиной комнате, тем четче звучали они, пока девушка не поняла, что это говорили Таня и Андрей.

Даша сразу остановилась. Пытаясь вспомнить, видела ли она его машину перед домом, она осознала, что была настолько в себе, что даже не заметила этого. Ее затрясло. Она медленно двинулась к приоткрытой двери, от которой исходил свет. Пальцы сжались в кулаки, а дыхание замерло в горле. Она до боли боялась увидеть то, что, по сути, было бы ожидаемым. Неужели все ее мысли на этой неделе отражали действительность, и она не накручивала себя, как говорила Мила? Неужели он, и правда, был все время с Татьяной, даже не вспоминая о ней?