Счастливы вместе - Мари Соль

Вынимаю из сумочки белый конвертик с эмблемой НИИ. За которым заехала лично. Ещё не открыла, но знаю, что там. Положительный тест! Настоящий, правдивый, который я суну ему в физиономию. Также, как он мне совал…

Предварительно всё же, решаю его распечатать. Пожалуй, лучше будет преподнести ему именно так, в развёрнутом виде. Не то, увидев эмблему, порвёт, или выбросит. Испортит мне всю красоту!

Осторожно расправив листок, я читаю. «Результаты анализа ДНК… Локус… Размеры аллей…». Вот! Самое главное — интерпретация. На данном этапе мой пульс замирает. Так как в финале — нули! Комбинированный индекс отцовства, где один гордый ноль, соревнуется с нулевой вероятностью, в купе со знаком процентов.

Я, ощущая себя полной дурой, смотрю на нули. Как будто, чем дольше я буду смотреть, тем выше надежда, что вместо нуля нарисуется девять.

— Но этого просто не может быть, — удивлённо шепчу себе под нос. Ну, какие нули? Они что, обалдели? Ведь он же — отец. Он — отец!

В двери ковыряется ключ. Я надеюсь, что это Севка вернулся с прогулки с Наташей. Но, нет! Это Окунев, собственной персоной. Сую документ в свою сумочку. Потом… Я потом разберусь.

Он, увидев меня, застывает на коврике:

— О! Ты сегодня… Божественно выглядишь!

— С-пасибо, — поправляю я прядь. Ещё, дура, причёску слепила. Уйму шпилек истратила. Лишь бы его впечатлить…

Ромик, разувшись, проходит. Устало вздыхает, ведёт носом по ветру:

— Запах, какой!

— Ой, там же рыба! — я мчусь, выключаю духовку. Слава богу, что рыба не высохла.

— В честь чего это? — Ромик проходит на кухню. Расстегнув рукава, задирает к локтям.

Я порывисто дышу, пытаюсь выдумать причину. Все мысли вон из головы, как будто и не было! Боже мой, как я зла на себя. На него! Хотя, по идее, мне стоит быть радостной? Мой муж не соврал. Он был честным. Но именно это и злит.

— Да так, — пожимаю плечами, — Просто рыбу купила, решила запечь.

— Ух! Боюсь даже спрашивать, чем заслужил эту радость? — изумляется он, когда я вынимаю горячий пока ещё, противень.

— Говорю же, просто так! Купила рыбу, решила запечь! — раздражённо бросаю.

— Ну, чего ты, Маргоша? Не злись. Просто так, значит просто, — соглашается Окунев, ждёт, пока я наложу.

Я под пристальным взглядом кладу ему рис, сверху рыбу, а сверху — салатный листок.

— А где Соня? — интересуется он, беря вилку.

— Смотрит мастер-класс по рисованию стрелок, — говорю, так как сама слышала, как из дочкиной спальни вещает какая-то блогерша.

— А, ясно! — тянет Окунев, — Сегодня же тёща была? Сегодня у нас рисование.

Я не вдаюсь в подробности, что рисовать нужно не на бумаге, а на глазах. Я вообще помалкиваю. Лихорадочно думаю, что предпринять? Позвонить завтра Верке? Вдруг она перепутала что-нибудь? Или наведаться в лабораторию…

— Маргош, ты волшебница! — делится Окунев, с наслаждением хавает рыбу. Только такие как он едят подобных себе.

Я усмехаюсь: «Устроила, блин!». Теперь этот праздник — бессмысленный. Ужин бессмысленный. Всё…

Он берётся рассказывать мне, как прошёл его день. Я вяло делюсь своим собственным. После ужина, как и обычно, спешу собирать со стола. Ромик тянется, гладит живот:

— Спасибо, любимая! Всё очень вкусно.

Он встаёт. Но совсем не за тем, чтоб уйти. Закрывает дверь кухни. На внутренний хлипкий замок. Я хватаю ртом воздух:

— Ром… Я п-осуду помою.

— Потом, — надвигается он.

— Я… нет! Ром, подожди, — отступаю назад.

— Ну, чего, подожди? Думала, я не замечу? Думала, я у тебя такой невнимательный? А я всё замечаю, слышишь, всё? — он прижимается, дышит в висок.

— Ром, я не это имела ввиду. Не сейчас, — избегаю настойчивых, жаждущих губ.

— А когда? — он сжимает меня под одеждой. Сквозь тончайшую ткань проступают соски. Властной ладонью раздвинув халат, произносит, — Хочешь в скромницу поиграть, а?

Я напрягаюсь, кусаю губу, когда руки скользят по спине, задирая подол. Резким движением он отстраняется, вынуждает меня развернуться спиной. И вот, его руки уже на моих ягодицах! А я продолжаю стоять, подставляя себя. Зная, что если отвергну, возьмёт меня силой. Уж лучше быть паинькой. Ведь сама соблазнила. Надела бельё…

— Ммм, давненько ты их не носила, — говорит, очевидно, про трусики. Под тонкой резинкой рука совершает манёвр, — Давненько я их не снимал.

[1] Back to the young, — в переводе с английского, «назад в юность».

Глава 21

День проходит обычно. Пациенты сменяют друг друга, опять медосмотр. На обеде, сидя в столовой, ищу по привычке… его. Но его нигде нет! Алёнка, заметив, как я грущу, уточняет:

— Он так и не удосужился объясниться с тобой?

— Нет, — говорю. Пять звонков без ответа, и с десяток прочитанных им смс. Что ещё нужно для полного счастья? Для понимания собственной роли. Он просто стёр меня, вычеркнул! Ему не хватило смелости даже взять трубку.

— Ой, Ритка, доведут тебя твои мужики, — произносит Алёнка.

— Мужики, — повторяю насмешливо, — Не мужики, а подобие жалкое. Так, ни уму, ни сердцу!

— Подожди, так и что же теперь? Получается, развода не будет? — уточняет подруга.

— А какой в этом смысл? — подпираю рукой подбородок, — Да и ради чего? Быть одной? Всё равно, если честно. Устала!

Я закрываю ладонями щёки. И хочется плакать, но только слёз нет. В душе пустота, безысходность. Тупик, из которого больше не выбраться.

— Тогда успокойся, и с мужем живи, — поучает Алёнка, — Он у тебя образумился! Вон, всех любовниц отвадил.

— Ага, — говорю, — И своих, и моих. Неужели, так хочет перемирия?

Вспоминаю вчерашнее Ромкино:

— Оооо, — которое он монотонно пропел мне, кончая. И стиснул так сильно, что внутри что-то хрустнуло…

Алёнка жуёт пирожок, запивает компотом:

— А с чего ты решила, что это он так повлиял на Левона?

— Ну, а кто же ещё? — удивляюсь.

— Столько лет было всё равно, а сейчас озадачился, — хмыкает Лёнька.

— Ну, так мы к терапевту чего ходим, думаешь? Ему же важна репутация. Он у нас нынче мелькал в новостях, — говорю.

— Да ты что? — восклицает подруга.

— Да! — изображаю я Ромика, — Весь такой на понтах, деловой. Обеспечил лекарствами детскую клинику. Теперь ему медаль на грудь повесят!

Вдобавок я шлёпаю себя по груди. Получается образно. Лёнька смеётся:

— Ну, ты бы гордилась, Бузыкина! Вон, мужик какой. Не всем так везёт, — говорит.

— Ой, не всем! — подтверждаю со вздохом.

— И всё-таки, — чавкает Лёнька, — Думаешь, с этой Зоечкой у них что-то было?

— Да, конечно, было! — меня поражает её неуверенный тон, — Я же своими глазами видела, как он её обнимал.

— Ну, может быть, утешал, извинялся? — пытается Лёнька его оправдать.

— Я